alla_pavlikova

17 октября в рамках фестиваля «Зодчество» были подведены итоги концептуального конкурса, организованного СА России, Институтом прикладной математики им. М.В.Келдыша РАН и журналом «Архитектурный Вестник».
Цель конкурса – получить профессиональный ответ на демографический вызов – глобальный демографический переход, по академику С.П.Капице, связанный со стабилизацией численности населения, живущего на Земле, к 2040 г. на уровне 9-11 млрд, сменой фундаментального закона эволюции общества, и динамичный рост продолжительности жизни человека и – соответственно – увеличение доли пожилых членов общества.

Жюри конкурса
Сергей Капица, академик Европейской академии, председатель жюри
Георгий Малинецкий, профессор, замдиректора ИПМ им. М.В.Келдыша РАН
Юрий Авакумов, архитектор, куратор
Александр Асадов, руководитель архитектурной мастерской А.Асадова
Андрей Боков, президент САР, гендиректор ГУП МНИИП «Моспроект-4»
Александр Скокан, руководитель АМ «Остоженка»
Дмитрий Фесенко, главный редактор журнала «Архитектурный Вестник»
Владимир Юдинцев, руководитель АМ «АРТЭ+»

Из протокола заседания жюри от 8-го 2009
По итогам заседания лауреатами конкурса названы проекты Дмитрия Павликова (Москва), Александра Козаченко (Вологда), Веры Смирновой (Вологда) и Эдуарда Хаймана (Москва). Поощрительные премии получили работы Алены Маничевой и Татьяны Ложкиной (Вологда), Виктории Кирилюк и Юлии Тимошенко (Вологда), Антона Егерева, Анастасии Ивановой и Азата Хасанова (Москва), Натальи Никитиной (Вологда).

Лауреаты

Д.Павликов. «Неоутопия. Свобода». Лауреат конкурса.

Человечество до сих пор развивалось центростремительно, выстраивая централизованную социальную модель, - полагает автор. Кривая развития общества постепенно приближается к критической точке, после чего пойдет на спад. Люди снова обратятся к кочевому образу жизни. Современные технологии – беспроводной интернет, мобильный телефон, электронные деньги, фриланс как альтернатива работы в офисе и т.д. – всячески способствуют росту мобильности человека. Он оказывается свободен в перемещениях, будучи не привязанным к конкретному городу и определенному месту жительства, он – гражданин мира.
Идеальные условия существования в этом случае обеспечивает мобильная архитектура – самодостаточная, автономная, коммуникативная. В данном проекте в качестве варианта развития общества в соответствии с предложенным сценарием представлены дома-оболочки, способные адаптироваться к любым условиям, обеспечивая комфортное существование человека и на руинах изживших себя мегаполисов, и в природной среде – на горных вершинах, в пустыне и даже в воде.



А.Козаченко. «Функционально интегрированное самоорганизующееся пространство для социально интегрированного общества». Лауреат конкурса.

Общество разделено на поколения, между которыми практически утрачена связь. Среда соответствует требованиям доминирующего – молодого – поколения. Пожилые люди воспринимаются как нетрудоспособное население, оторванное от новых веяний и современных технологий. Город не учитывает их физические возможности, их потенциал, знания и опыт оказываются невостребованными. Все это приводит к низкому уровню жизни пожилого населения.
Автор проекта предлагает создать интегрированное пространство, самоорганизующуюся структуру для интеграции общества: жилья, обслуживания, работы, образования, досуга и т.д. Тем самым, появляется возможность для взаимодействия поколений.



В.Смирнова. «Пространственные сценарии жизни». Лауреат конкурса.

Каждый человек следует собственному пространственному сценарию, характеризующемуся определенным количеством барьеров и особым расстоянием между приватным и публичным пространствами. С возрастом эти сценарии мало-помалу меняются: тяга к защите и контролю приватного пространства возрастает, соответственно расстояние между приватным и публичным увеличивается.
С каждым годом в современном обществе растет число людей третьего возраста. Современная же городская среда в основном проектируется и создается молодыми и для молодых без учета пространственных сценариев, созвучных пожилому населению.
Автор предлагает нарастить барьеры и расстояния между приватным и публичным посредством внедрения в современную среду новых типов границ и пространств – полуприватных, коммунальных, коллективных и полупубличных.



Э.Хайман. «Эластичный город. Природная интеллектуальная среда обитания». Лауреат конкурса.

Согласно концепции автора, основывающейся на прогнозировании изменений характера жизнедеятельности человека и транспортных систем, постепенно формируется сверхновая городская ткань, представляющая собой переуплотненные градобразования, равномерно рассеянные по территории и смешанные с природной средой. Эволюция технологий, материалов и структур существенно изменит восприятие мира.
В процессе развития общества, технологий и градостроительных структур возникнут такие феномены, как: «wiki-тектура», в основе которой лежит моделирование не зданий, а семейств, подлежащих индивидуальной настройке, т.е. самоорганизующихся структур, позволяющих вносить корректировки объект самими пользователями; «аграриум» - агрокультурный фрагмент, внедряемый в городскую среду; «урбанистический атом» - самодостаточное жилое, корпоративное или общественное городское образование, являющееся единицей эластичного города и представляющее собой сплав природных и интеллектуальных систем.
Подобные изменения придадут городу эластичность, т.е. большую степень свободы, восприимчивость к быстрым изменениям, возможность слияния технологического и природного. Локальные владения и свободы человека будут неразрывно связаны с городом, где он становится урбанистическим фермером, самостоятельно на основе личной ответственности формирующим и изменяющим окружающую среду.



Фоторепортаж

Слева: А.Асадов
Справа: Д.Фесенко


Награждение Д.Павликова


Награждение А.Козаченко


Награждение Э.Хаймана





Г.Малинецкий

21 июля 2009 г. были подведены итоги международного закрытого конкурса на архитектурное решение Дворца танцев для размещения Санкт-Петербургского государственного академического театра балета под руководством народного артиста России Б.Я.Эйфмана в составе проекта «Набережная Европы». Конкурс проводился в один этап. Заказчиком и организатором выступила проектная компания группы ВТБ ООО «ПЕТЕРБУРГ СИТИ» при участии Правительства Санкт-Петербурга в лице Комитета по градостроительству и архитектуре и Комитета по инвестициям и стратегическим проектам.

Из условий конкурса
Целью проведения конкурса является получение лучшего архитектурного решения здания Дворца танцев и его последующая реализация. Цель реализации проекта-победителя – создание динамично развивающегося и привлекательного нового городского квартала, состоящего из Многофункционального комплекса и Дворца танцев, расположенного в историческом центре города.
Архитектурное решение Дворца танцев должно максимально соответствовать планировочным и объемно-пространственным решениям проекта бюро «Евгений Герасимов и партнеры» и студии Сергея Чобана «NPS Tchoban Voss GbR», победившего по итогам архитектурно-градостроительного конкурса «Набережная Европы». Кроме того, должна быть учтена концепция создания нового культурно-образовательного центра балетного искусства, созданная Борисом Эйфманом.
Дворец танцев планируется как многофункциональное театрально-учебное учреждение, в состав которого войдут большой и малый залы для постановок классического и современного балета, репетиционные залы и другие помещения, необходимые для функционирования театра.
Общая площадь здания Дворца танцев должна быть сформирована в пределах 20 500 кв.м (без учета подземного паркинга). Общая площадь территории проектирования – 6 860 кв.м.

Ситуация
Новый квартал предполагается построить в южной части Петроградской стороны, на территории, ограниченной набережной реки Малой Невы, Мытнинской набережной, проспектом Добролюбова, переулком Талалихина, западной границей площади Академика Лихачева. Площадка, отведенная под строительство Дворца танцев, расположена в северной части этой территории.

Жюри конкурса
В.Матвиенко – сопредседатель, губернатор Санкт-Петербурга
В.Титов – сопредседатель, заместитель президента правления ОАО Банк ВТБ
А.Авдеев – министр культуры РФ
Н.Винник – генеральный директор ООО «ПЕТЕРБУРГ СИТИ»
Е.Герасимов – гендиректор ООО «Евгений Герасимов и партнеры»
В.Гусев – директор Русского музея
Л.Самойленко – руководитель Территориального управления Федерального агентства по управлению государственным имуществом в Санкт-Петербурге
А.Кудрявцев – президент Российской Академии архитектуры и строительных наук
А.Манилова – вице-губернатор Санкт-Петербурга
Ю.Митюрев – главный архитектор Санкт-Петербурга
А.Ольховский – вице-президент ОАО Банк ВТБ
Ю.Петров – руководитель Федерального агентства по управлению федеральным имуществом
В.Попов – президент Союза архитекторов Санкт-Петербурга, академик РААСН
М.Соколов – председатель Комитета по инвестициям и стратегическим проектам
А.Фрейндлих – актриса, народная артистка СССР, лауреат Государственных премий России, почетный гражданин Санкт-Петербурга
С.Чобан – директор nps tchoban voss Planungsgesellschaft mbH (Гамбург, Германия)
Б.Эйфман – художественный руководитель Санкт-Петербургского Академического Театра Балета, балетмейстер
К.Файрайс – директор международного форума современной архитектуры Aedes-Berlin
М.Зауербрух – архитектор, архитектурное бюро sauerbruch hutton architekten
П.Андре – архитектор, архитектурное бюро Paul Andreu Architecte
Х.Холляйн – архитектор, архитектурное бюро Hollein

Из протокола заседания жюри
К участию в конкурсе было приглашено четыре творческих коллектива: «Ateliers Jean Nouvel» (Франция), Snohetta AS (Норвегия), UN Studio (Нидерланды) и ЗАО «Земцов, Кондиайн и партнеры» (Россия). По решению жюри победителем конкурса назван проект творческого коллектива из Голландии UN Studio.


UN Studio. Победитель конкурса.
Площадь участка 6543 кв. м.
Площадь застройки 4507 кв. м.
Общая площадь здания 21264 кв. м.
Общая площадь подземного пространства 3064 кв. м.
Высота здания: 28 м.



Проект голландских архитекторов, единственный из всех представленных, строго соответствует градостроительной концепции Е.Герасимова и С.Чобана, выигравших недавний конкурс на застройку «Набережной Европы». Сохраняются визуальные оси на Князь-Владимирский собор и Петропавловскую крепость, в направлении которой ориентирован единственный острый угол здания. Высота Дворца танцев составляет всего 28 м (при разрешенных конкурсным заданием 40-ка), что приблизительно соответствует высоте окружающей застройки.
Здание отличается сдержанностью и цельностью формы, легкостью архитектурного решения, в котором не без труда опознаются мастера органического декона – и это также не могло не сказаться на выборе жюри. Для Петербурга голландцы выбрали нейтральный белый цвет и модные фасады из перфорированного металла. Криволинейная поверхность набрана из треугольных стальных пластин, между которыми просвечивает то матовое, то прозрачное стекло.
Фойе театра – полностью стеклянное, тем самым оно оказывается продолжением площади, обступающей театр. С легкостью опознаваемый парадный вход, решенный как каскад террас, делает связь театра с городом еще более ощутимой.
Внутри предусмотрены два зрительных зала на 1000 и 300 человек. Внешне оба они решены вполне традиционно – зал в форме подковы, просчитанные акустика и обзорность. При этом залы легко трансформируются, превращаясь, к примеру, в танцевальный партер. На верхнем – пятом – этаже здания запроектирован зимний сад. Три подземных этажа, уходящие вниз на глубину 11 м, должны вместить парковку и служебные помещения. Как отмечают эксперты, это обстоятельство может стать серьезной проблемой в петербургских гидрогеологических условиях.
Помимо этого указывается, что голландцам придется усилить несущий каркас здания. Стеклянно-металлические аппликативные фасады тоже вызывают сомнение – во-первых, в силу наших извечных проблем при реализации, а во-вторых, подверженностью металла коррозии, в сыром климате Петербурга в особенности. Главный вход в здание расположен со стороны Малой Невы, хотя логичнее было бы развернуть его в сторону Петропавловского собора.
Отдельные претензии – у руководителя театра Б.Эйфмана. Он посетовал на неудачное решение большой сцены – вместо традиционных лож запроектирован сплошной балкон. Общий вход в большой и малый залы, устроенный с южной стороны площади, также не устроил балетмейстера, который с самого начала высказал пожелание их развести.
UN Studio уже выказала готовность учесть высказанные пожелания и замечания.

«Ateliers Jean Nouvel»
Площадь участка 6176 кв. м.
Площадь застройки 5044 кв. м.
Общая площадь здания 20500 кв. м.
Общая площадь подземного пространства 5442 кв. м.
Высота здания 40 м.



Здание театра представляет собой черную с золотыми прожилками-росчерками-проемами полусферу диаметром 90 м. Верхняя часть купола полностью выполнена из стекла. Большой зал трансформируется под разножанровые постановки, малую сцену можно использовать для fashion-показов и дефиле. Подземная часть вмещает автопаркинг для сотрудников, отдельно – для посетителей театра.
Откровенно самодостаточную по-авангардистски жесткую форму в пейзаже исторического Петербурга члены жюри сочли неуместной. Круг, по общему мнению, не лучшим образом вписался в предложенную С.Чобаном и Е.Герасимовым планировочную структуру застройки нового района, произвольно реорганизовав пространство площади.

Snohetta AS
Площадь участка 6250 кв. м.
Площадь застройки 5869 кв. м.
Общая площадь здания 33 565 кв. м.
Общая площадь подземного пространства 11 309 кв. м.
Высота здания 27,4 м.



Театр от норвежцев отличается «вибрирующе-пританцовывающим» характером. Стеклянная оболочка здания как бы оплетена остеоморфной структурой из белого бетона. Сверху объем накрыт плоской золотой кровлей. Поставлен он посреди площади, вымощенной белыми мраморными плитами, что подчеркивает легкость театрального здания.
Выявленных недочетов как минимум два. Во-первых, здание опять же зарывается в землю на 8,5 м – там предполагается разместить не только парковки и технические помещения, но и склады декораций. А во-вторых, один из острых углов здания (в плане оно представляет собой неправильный четырехугольник) бесцеремонно заступает за границы площади, что противоречит исходному генплану, в целом же объем непозволительно близко – на 15 м – подходит к жилой застройке, претендующей на элитный статус.

ЗАО «Земцов, Кондиайн и партнеры»
Площадь участка 7170 кв. м.
Площадь застройки 5925 кв. м.
Общая площадь здания 27865 кв. м.
Общая площадь подземного пространства 9370 кв. м.
Высота здания 35 м.



Из представленных работ проект петербуржцев – самый приземленный и реалистичный, более всего соответствующий представлениям о традиционном театре. Пятиугольное в плане здание водружено на высокий постамент и окружено массивными, диаметром порядка 3 м, колоннами неправильной многоугольной формы.
Жюри отметило стремление авторов увязать фасады здания с окружающей застройкой – отсюда их разноликость. Вход удачно ориентирован на Петропавловский собор, однако приподнятость здания (разница отметок составляет 3 м) над уровнем площади не добавляет удобства.
Среди других замечаний – громоздкие выступы колосников спорят с субтильным навесом над главным входом, кажущимся непропорциональным и по отношению к мощной пилонаде. Помимо всего прочего, не обошлось без коррективов генерального плана – объем театра заступает за красную линию.


Итоги конкурса комментирует член жюри, президент Союза архитекторов Санкт-Петербурга академик В.В.Попов

Я с воодушевлением воспринял федеральный проект строительства Дворца танцев, но от конкурса, надо признаться, ожидал большего. Да и с его результатами я не вполне согласен.
Накануне итогового заседания жюри состоялась встреча его членов с руководителем академического театра балета Борисом Эйфманом. Он высказал много важных мыслей, которые должны были помочь нам в выборе победителя. В частности, он говорил о том, что это должен быть уникальный проект, учитывающий исторический облик Петербурга, проект, близкий традиционному итальянскому театру. Но более всего меня вдохновила другая его мысль: театр – важнейшее архитектурное сооружение, которое уже очень давно не возводилось в Санкт-Петербурге, и хотелось бы, чтобы был выбран проект, который не устареет спустя несколько лет, не столько физически, сколько морально – с точки зрения архитектурно-художественной. Мне кажется, что голландский проект, крайне привлекательный, соответствующий современным тенденциям и имеющий еще массу достоинств, как раз из тех, что могут запросто выйти из моды. Ведь по сути – это дизайнерская работа, которых много. Сегодня подобные решения на пике популярности, а завтра на смену им придут новые дизайнерские трюки, постепенно подминающие под себя архитектуру. У меня есть серьезные и оправданные опасения, что через некоторое время театр голландской мастерской перестанет кого-либо радовать.
Именно поэтому я и еще мой коллега Святослав Гайкович предложили остановить свой выбор на проекте, выполненном мастерской «Земцов, Кондиайн и партнеры». Но против нас было шестнадцать голосов остальных членов жюри, единодушно проголосовавших за театр UN Studio. Большинство было на стороне голландцев, две другие конкурсные работы и вовсе остались в стороне. Проект Юрия Земцова тоже несовершенен, поэтому я и не мог отстаивать его до конца. Но, по моему глубокому убеждению, аргументы «за» перевешивают аргументы «против». Его театр показался мне наиболее стилистически уместным, соответствующим нашим представлениям о градостроительной составляющей исторической части города, реалистичным, продуманным функционально, убедительным в плане реализации. К сожалению, недостатки образного, фасадного и интерьерного решений не позволили ему бороться за победу. Не знаю по какой причине, но уровень представленного на конкурс проекта явно ниже реальных возможностей мастерской. Однако я убежден, что если бы им предоставили возможность дальнейшей работы над этим проектом, они бы смогли достичь очень неплохих результатов.

Школа изобразительных и театральных искусств в Лос-Анджелесе


Официальное открытие новой школы №9 в Лос-Анджелесе запланировано на сентябрь 2009 г. К этому времени экстравагантное здание-скульптура, выполненное по проекту венской архитектурной мастерской «Кооп Химмельблау», будет готово принять порядка 1800 студентов.
Помимо базового образования учащиеся смогут выбрать для себя одно из четырех специализированных направлений: изобразительное или театральное искусство, музыку или танцы. Здание школы призвано стать завершающим звеном в длинной цепочке культурных институций, выстроившихся вдоль Гранд-Авеню.



Построенная в исторически значимом районе (прежде, в частности в период мексиканско-американских столкновений, здесь был военный форт), на участке площадью более 22 тысяч кв.м, школа заняла свое место среди таких сооружений, как Музыкальный центр и Музей современного искусства, Колбернская музыкальная школа и концертный зал Уолта Диснея.
Эпатажный вид здания, признаться, очень мало похожего на учебное заведение, вполне соотносится с разнородно-пестрой застройкой центральной части Лос-Анджелеса. Структурно оно состоит из семи объемов различного функционального назначения, три из которых агрессивно нависают над остальными – учебными – корпусами.
Один, оплетенный спиралью в виде цифры «9», символизирующей динамичное развитие, вырастает на пересечении Гранд Авеню со 101-й автострадой – главной транспортной артерией города. Он вступает в перекличку со шпилем Собора Ангелов, расположенного напротив, маркируя локус социально-культурной активности мегаполиса.
Рядом с башней-«девяткой» поставлена деформированная пирамида, где размещены просторное лобби и кафе, здесь же устроен вход в здание, имеющий в виду горожан, направляющихся с противоположной стороны автострады. Тем самым для всех желающих обеспечивается свободный доступ в пришкольный профессиональный театр на тысячу зрителей, расположенный сразу за входной группой, что помимо всего прочего должно принести в скромный бюджет школы дополнительный доход.
Библиотека помещена в геометрический центр школьного двора и являет собой асимметричный усеченный конус, внутри которого предусмотрено открытое пространство, освещенное верхним круглым окном-окулюсом, благодаря которому свет ровно заливает читальный зал.
По периметру участка выстроены четыре учебных корпуса. Фасад здания со стороны Гранд Авеню пластически сверхизбыточен. С ним контрастирует бетонная стена соседнего объема, намеренно лишенная каких-либо признаков жизни.
В одном из корпусов обучают музыке, в другом – танцам, в двух последних – актерскому мастерству и изобразительному искусству. В каждом предусмотрен более или менее специализированный набор – художественные или музыкальные студии, классные аудитории, административные и служебные помещения.
Театр предполагается использовать в первую очередь в учебно-образовательных целях. В то же время в театральном фойе, выполненном в жестком диалоге стекла и металла, подчеркнуты открытость и доступность здания школы для города. Одновременно оно служит выставочным пространством, где ученики могут демонстрировать свои работы. Не исключена также возможность использования как театрального зала, так и фойе «третьими лицами» – разумеется, с профитом для школы.
Вход на пересечении Гранд Авеню и улицы Сезара Чавеса предназначен для студентов и сотрудников школы. Лестница из 80-ти ступеней ведет в тот самый внутренний школьный двор с библиотекой по центру. Непростой подъем вверх по ступеням символизирует испытания, которые ждут алчущего знаний.



Велеречивая и перенасыщенная архитектура, на первый взгляд кажущаяся нарочитым нагромождением объемов и форм, на поверку таит в себе непротиворечивую логику и тягу к упорядоченности – по крайней мере, на уровне планировочной организации. Не надо забывать, что здание предназначено для подрастающего поколения, мыслящего и чувствующего иначе, так сказать, по определению. Вопрос – в унисон ли с «Кооп Химмельблау»?..




Опубликовано в журнале "АВ" №4 2009

    
   Петр Зайцев и Арсений Борисенко - руководители архитектурной мастерской «за_бор». Оба рано начали профессиональную деятельность, еще будучи студентами МАрхИ. «Название мастерской – это производное от наших фамилий - Зайцев и Борисенко, – рассказывает П.Зайцев. – Что касается реакции клиентов: ни один «нормальный» человек не пойдет заказывать проект в бюро с таким названием. Вышло так, что оно стало своего рода нашей эстетической защитой».
За пять лет существования бюро удалось накопить приличное портфолио реализаций – и в этом молодые архитекторы видят свое основное отличие от поколения 1980-х. А.Борисенко замечает, что эволюционные подвижки связаны, главным образом, с развитием строительных технологий, постоянно изменяющейся архитектурной модой, влиянием западной культуры.
Взаимоотношения с клиентами П.Зайцев оценивает неоднозначно: по его мнению, заказчик, выступает своего рода спонсором, воплощающим их творческие идеи. Корректировать проект, обладающий целостностью, в соответствии с требованиями клиента сложно. Впрочем, до сих пор архитекторам удавалось убеждать клиентов в своей правоте.
Сами архитекторы называют свои работы архитектурой хаоса. "Практически во всех своих проектах, - поясняет Петр, - мы используем прием случайного перебора и (само)организации формы, которая накладывается на функциональную схему, ибо архитектура не может не учитывать интересы человека. Следующий важный шаг – поиск сбалансированного художественного решения. Каждый элемент, каждую отдельную деталь мы тщательно прорисовываем вручную, и только потом строим компьютерную модель. Как видите, хаосом наш проектный метод можно назвать с большой натяжкой".  
"Разделить понятия массы и пространства и определить, что первично мне не представляется возможным. - подхватывает Арсений Борисенко. - Любой объект – это нечто целое. Масса сопрягается с пространством посредством пластики форм, графики линий, этому способствует и цвет, и материал, и фактура. Мы стремимся к цельности формы и пространства". 
Работают А.Борисенко и П.Зайцев вдвоем, привлекая по необходимости специалистов, в основном, для выполнения технической части работ. Это довольно пластичная и жизнеспособная модель, в кризисных условиях – тем более.

     
Офис компании «Яндекс» в Санкт-Петербурге


 Частный жилой дом на Николиной горе  в Москве

Полная версия интервью будет опубликована  в журнале "Архитектурный Вестник" №5 (110) 2009

Интервью с руководителями творческого коллектива «BuroMoscow»  Андреасом Гуном (Andreas Huhn), Ольгой Алексаковой и Юлией Бурдовой.



- Очевидно, отправной точкой формирования вашего коллектива стала работа в ОМА? 
Ю.Бурдова: Ольга с Андреасом познакомились в Дельфтском университете. Потом они несколько лет работали в ОМА. С Ольгой я знакома с 1987 г., когда мы поступили в Московский архитектурный. После ее отъезда мы продолжали поддерживать дружеские взаимоотношения. К тому моменту, когда мы решили открыть собственную мастерскую, я уже поработала в различных архитектурных бюро и начала самостоятельную архитектурную практику. 
Офис «BuroMoscow» появился в 2004 г. Возникла идея создать также дочернее отделение в Берлине - «BuroBerlin». Однако опыт показал: если в исследовательской области сотрудничество оказывается весьма продуктивным, то практическая сфера требует сверхусилий по координации. В этом отношении показателен пример Эрика ван Эгераата, офисы которого находятся в Роттердаме, Лондоне, Будапеште, Праге и Москве. Его сотрудники проходят стажировку в центральном роттердамском офисе – тем самым достигается унификация корпоративного стандарта. Мы пока себе такого позволить не можем – с «BuroBerlin» поддерживаем в основном телекоммуникационную связь.

- Чем для вас ценен опыт работы в офисе Рэма Колхааса? Возможно ли утилизовать какие-то из полученных навыков в отечественной архитектурной практике?
О.Алексакова: Основное, чему мы научились в мастерской Рэма – стремиться постоянно изобретать велосипед, всякий раз по-новому интерпретировать привычную ситуацию. В России эти навыки оказались востребованными. Благодаря умению мыслить нестандартно, мы помогаем инвестору увидеть задачу с совершенно неожиданной стороны. В этом залог успеха не только архитектурного, но и девелоперского бизнеса. 

- Сегодня ваше бюро является довольно успешным – судя по количеству заказов и штату сотрудников. Основать собственный бизнес в России легче, чем в тех же Нидерландах? 
О.А.: В тот момент, когда мы решились открыть собственное бюро, ситуация в Москве была исключительно благоприятной, хотя с бюрократической точки зрения основать свой бизнес в России, наверное, сложнее, нежели в Германии или в Голландии. В последней открыть офис неправдоподобно легко – у нас даже был подобный опыт, но по количеству заказов и темпам реализации проектов ситуация в Нидерландах несопоставима с российской. Общаясь с голландскими коллегами сегодня и сравнивая свой багаж, накопленный за четыре года существования «BuroMoscow», - а это более 60 проектов – с тем, что успели сделать наши друзья из Роттердама, мы отчетливо видим эту разницу. 

- Первая реализованная работа, обратившая на себя внимание – «переодевание» жилого комплекса на Карбышева. Как возник этот заказ? 
А.Гун: Да, это действительно было «переодевание» – мы сшили пальто на стандартный панельный дом. Его полосатое облачение выполнено из клинкерной плитки и имеет горизонтальный семицветный рисунок, благодаря чему практически удалось скрыть швы между панельными плитами – визуально дом воспринимается как монолит. Дополнительную пластику постройке добавляют ограждения балконов, выполненные из бетона. 
Заказчик обратился к нам, когда уже появился цоколь. Отсюда эта нестыковка первого этажа со вторым. Однако благодаря эксперименту муниципальный дом совершенно непохож на жилье эконом-класса в привычной российской транскрипции. 
О.А.: В Голландии отношение к муниципальному строительству разительно отличается от нашего, помимо всего прочего там интерес к архитектуре подпитывается вниманием со стороны государства. Именно муниципальное жилье в Нидерландах является объектом архитектурной мысли, здесь поощряется эксперимент, разрабатываются новые типологии, используются самые современные материалы, не последнее место отводится и архитектурному облику, хотя площадь квартиры в голландском муниципальном доме немногим больше, чем в Москве. Такой подход к муниципальным объектам в Голландии практикуется уже много лет, в то время как в России ничего подобного нет до сих пор.

- Насколько мне известно, подобная практика имела продолжение – в жилых комплексах на Глаголева, Тухачевского и др.?
Ю.Б.: Мы в меру своих сил пытаемся изменить законсервированное с советских времен отношение к доступному жилью. Здание по улице Глаголева сейчас сдается в эксплуатацию. Несмотря на то, что этот проект мы вели от начала и до конца, нам не удалось кардинально изменить типологию. Дело в том, что на стадии концепции мы получили готовые планировки, и у нас не хватило времени их преобразить в продукт архитектурной мысли. Но, как мне кажется, и это уже – прорыв. Все три комплекса на улице Тухачевского смотрятся единым ансамблем, и в солнечный день на фоне серой массы выглядят довольно жизнерадостно. 
В настоящее время наша мастерская работает еще над одним проектом – муниципального жилого дома по улице Народного Ополчения. В этот раз мы настроены на более тщательную разработку планировочных решений, на более творческий подход к типологиям.

- Как инвестор пришел к мысли об «облагораживании» фасадов жилья эконом-класса?
О.А.: Заказчик у всех трех проектов один – концерн «Крост». Глава компании А.А.Добашин стремился избежать предзаданного результата, который диктуют технологические особенности панельного домостроения. Ему свойственно постоянное стремление к инновациям. «Крост» вкладывает средства в технологии, обучение персонала, привлечение западной архитектурной мысли, пытается даже муниципальному жилью придать нетривиальный вид. Мы испытываем искреннее уважение к его руководству – заказчиков с таким неподдельным интересом к строительству очень мало.

- Судя по работам, представленным на сайте, основные направления деятельности вашего бюро – это интерьеры (шоу-рум Progetti Studio, подземный паркинг в бизнес-центре «Эрмитаж-Плаза» и др.) и участие в конкурсах (Oрельский лоджинг, ДОМзагороДОМ, выставочный павильон для ЭКСПО-2010 в Шанхае и др.). Помимо всего прочего, вы занимаетесь экспо-дизайном. Это вынужденная ситуация?

Ю.Б.: Нам интересна любая творческая работа с возможностью проявить себя с новой стороны. На самом деле интерьерных работ у нас немного. Среди реализованных – только два проекта: шоу-рум итальянской мебели Projetti Studio и интерьеры общественных зон в горнолыжном комплексе Снеж.ком. 
А.Г.: Шоу-рум был интересен тем, что в нем каждая деталь стала объектом «дизайна» - от ручки двери туалета до рисунка разводки электропроводов на потолке. Проект подземного паркинга в бизнес-центре «Эрмитаж-Плаза», к сожалению, так и остался на бумаге. 
О.А.: Что касается конкурсов, то мы не так уж часто принимаем в них участие – прежде всего, из-за нехватки времени. Последний подобный опыт – проект выставочного павильона для ЭКСПО-2010 в Шанхае, попавший в тройку лидеров (см.: «АВ», 2008, №4). Возможно ситуация изменится. Я думаю, как только схлынет дух сытости, появятся и новые мысли, а значит, и интересные конкурсы.
Ю.Б.: С особым удовольствием мы принимаем участие в таких значимых событиях, как Московская архитектурная биеннале или Архстояние. 

- В то же время, в вашем портфолио присутствуют и градостроительные разработки, в частности, проект реконструкции подмосковного пансионата. Несколько слов о самом проекте и перспективах его реализации.
О.А.: Это советский пансионат, который предполагается реконструировать по инициативе одного из крупнейших банков. В центре расположена усадьба предположительно XVIII века. Однако, как выяснилось позднее, здание исторической усадьбы было до основания разрушено и в середине XX века перестроено практически без оглядки на памятник. Вокруг усадьбы выросли новые корпуса санатория Министерства оборонной промышленности. 
В ходе работы над проектом реконструкции развернулась дискуссия. Органами охраны здание усадьбы было объявлено памятником архитектуры, в связи с чем под предлогом сохранения облика псевдоисторического здания требования к объекту оказались завышенными. В то же время, когда мы говорили, что постройки советского периода – это тоже наследие, что советский модернизм 1960-х гг. достоин уважения и сохранения, это вызвало насмешки. 
В существующую ситуацию было предложено встроить новый гостиничный корпус на 300 мест. Дабы не нарушать исторически сложившийся парковый ландшафт, не вырубать деревья и т.д., мы решили спрятать новый объект в береговом склоне Москвы-реки, сделав его частью ландшафта. Однако, такой прием был принят в штыки, логичнее казалось водрузить махину гостиничного корпуса в центр исторического парка. У наших оппонентов в запасе был еще один непробиваемый аргумент: здание, врезанное в береговую полосу, не позволяло наслаждаться видом псевдоисторической усадьбы со стороны реки. 
Ю.Б.: Судьба объекта нам до конца неизвестна. Работа остановилась на стадии планировки гостиницы. Проблема была еще и в том, что резко поменялись вкусы заказчика, который вдруг захотел объект в стиле неоклассики, что расходится с нашими представлениями. Кроме того, возникли финансовые осложнения. Хотя надежда остается.

- В «БюроМосква» более двух десятков сотрудников, причем не только россиян. Или же информация, взятая с вашего сайта, в связи с кризисом претерпела корректировку?
А.Г.: В московском офисе у нас работает десять сотрудников, еще двое – в Берлине. На сайте фигурируют имена всех специалистов, в то или иное время сотрудничавших с нашей мастерской в качестве участников проектов. У нас молодая интернациональная команда, среди сотрудников – немцы, голландцы, архитекторы из Самары и Санкт-Петербурга.

- По прогнозу, рынок интерьерных услуг пострадает не столь отчаянно, как объемное проектирование и градостроительство – по крайней мере, прецеденты (1998 г., начало 1990-х) свидетельствуют именно об этом. У вас с интерьерными заказами все в норме?
Ю.Б.: Кризис работу не отменял. В настоящее время наша мастерская занимается жилым домом на улице Народного Ополчения, доделывает комплекс на Глаголева. Есть проект в Берлине – интерьер офиса в здании Airrail во Франкфурте.
Мы участвуем в европейском исследовании городов района Баренцева моря – нового перспективного экономического региона страны, где не так давно было обнаружено Штокмановское месторождение нефти и газа. Наша мастерская сосредоточила внимание на Мурманске – крупнейшем городе, столице нового экономического образования, нуждающемся в ребрендинге. На сегодняшний день это один из самых интересных проектов нашей мастерской. 

Жилой дом с подземным паркингом по улице Карбышева, 21 в Москве
Генпроектировщики – «Стройпроект», «Набад», «BuroMoscow».
Архит. А.Гун, О.Алексакова, Ю.Бурдова.
Заказчик – «Крост».
Проектирование: 2004-2006 гг.
Строительство: 2005-2006 гг.
Площадь участка 1,2 га.
Площадь застройки: 2820 кв.м.
Общая площадь объекта: 60000 кв.м.
Этажность: 18-20-22-24.
Вместимость автостоянки: 683 м/м.

Участок строительства муниципального дома расположен в одном из жилых районов на западе Москвы, застроенном типовой панельной застройкой. Восточный фасад L-образного в плане комплекса выходит на бульвар Генерала Тухачевского, северный – на оживленную улицу Карбышева. 
Для отделки фасадов архитекторы использовали семицветную клинкерную плитку, полосатый рисунок которой создает иллюзионистический эффект. Дополнительную пластику фасады приобретают благодаря небольшим, неравномерно смещенным друг относительно друга балконам из бетона с узкими декоративными проемами. Помимо всего прочего такой прием имеет своей целью предотвращение произвольного застекления балконов жильцами.

  
Жилой дом с подземным паркингом по улице Глаголева, 49-26 в Москве
Проектировщик – «BuroMoscow».
Архит. А.Гун, О.Алексакова, Ю.Бурдова, И.Апарин, Й.Бернер, О.Власенко, Д.Задорин, Л.Колоярская, И.Летуновская, Н.Ремизова, Н.Сухова, Д.Трофимов, А.Федосеенко, Б.Хенниниг, И.Ципин.
Заказчик – «Крост».
Инженерная часть - «Жилстройсервис».
Проектирование: 2006-2008 гг.
Строительство: 2007-2008 гг.
Площадь участка: 1,7 га.
Площадь застройки: 2835 кв.м.
Общая площадь объекта: 68000 кв.м.
Этажность: 18-20-22-24.
Вместимость автостоянки: 675 м/м.
Жилой комплекс расположен на пересечении улиц Генерала Глаголева и Генерала Тухачевского. Его выразительный архитектурный облик формируется благодаря использованию декоративных панелей ярких оттенков красного, зеленого и серого, из которых составляется рисунок фасадов, в основе которого – композиция из крупных разноцветных квадратов. Всего в рисунке использовано восемь различных цветов. Рапорт повторяется через каждые пять этажей. На такое решение архитекторов вдохновило творчество немецкого художника Герхарда Рихтера. 

  



Шоу-рум Projetti Studio
Проектировщик – «BuroMoscow».
Архит. А.Гун, Т.Принц, Ю.Бурдова, О.Алексакова.
Проектирование: 2005 г.
Строительство: 2005-2006 гг.
Площадь 800 кв.м.

Помещение шоу-рума итальянской мебели расположено в первом этаже жилого здания 1960-х гг. на Овчинниковской набережной. Архитекторы строят интерьер на контрасте: на фоне грубых бетонных стен и неровной кирпичной кладки предметы итальянской роскоши выглядят особенно притягательно. 


  

Интерьер горнолыжного комплекса Снеж.ком в Павшинской пойме
Проектировщик – «BuroMoscow».
Архит. А.Гун, О.Алексакова, Ю.Бурдова, Н.Сухова, И.Апарин, Й.Бернер, О.Власенко, Е.Дитрих, Л.Колоярская, Н.Сухова, А.Федосеенко, К.Фельде
Заказчик – УК «Развитие».
Проектирование: 2006-2008 гг.
Строительство: 2007-2008 гг.
Общая площадь интерьеров: 8000 кв.м.

Всесезонный горнолыжный комплекс "Снеж.Ком" расположен в Красногорском районе Московской области. Разработкой интерьеров входной зоны, атриума, торгово-развлекательного центра и офисных помещений в комплексе занимались архитекторы «BuroMoscow». 
В основе концепции спортивной зоны первого этажа - чистое пространство в контрастной черно-белой гамме. В качестве красочных декораций выступают люди в ярких спортивных костюмах. Система графических изображений и пиктограмм позволяет легче ориентироваться в пространстве. 
Дизайн помещения vip-зоны построен на благородном сочетании красного, черного и белого цветов. 
Атриум сами авторы определили как территорию а pres ski: в центре на полу лежит большой ковер, вокруг - кресла и диваны, над ними два крупных куба-светильника. Дополняют картину орнаментированные абстрактным объемным рисунком стены галерей атриума. 
Офисные помещения расположены на верхнем этаже комплекса. Пространства прозрачных рабочих кабинетов решены в той же цветовой гамме, что и интерьеры первого этажа. Конструкции купола оставлены открытыми. Акцентами здесь служат оранжевая и зеленая переговорные. 

  

Опубликовано в АВ 3 (108) 2009

Готовлю материал по двум, как мне кажется, интересным об'ектам.
1) Административный комплекс «АЭРОФЛОТ – РОССИЙСКИЕ АВИАЛИНИИ». Архитектор - Владимир Плоткин.
  
2) Административно-гостиничное здание в Ботаническом переулке. Архитектор - Олег Попов.
  
  

Из беседы с архитектором года Сергеем Скуратовым

В развитых странах люди давно осознали, что о красоте и качестве города нужно судить в первую очередь по наличию благоустроенной городской среды, в которой человек проводит значительную часть своей жизни. Поэтому практически любой западный город имеет качественный таунскейп: парки, набережные, дороги, тротуары, зоны отдыха, игровые площадки, зоопарки, водоемы, малые архитектурные формы, озеленение, отчасти приближающее городскую среду к естественной, природной. Хотя, конечно, город – это абсолютно инородное образование, где человек вынужден жить в силу специфики своей деятельности, довольствуясь эрзацами, миниобразчиками живой природы. 
В России, к сожалению, почти нет городов, где бы жители и власти понимали, что ландшафт формирует настроение жизни. Когда человеку хочется отвлечься, отдохнуть, он выходит на улицу в поисках красоты и ухоженности. И выясняется, что, например, в Москве просто негде гулять. На центральных улицах нет ни единого дерева, множество зданий – в лесах, рев автомобилей перекрывает шум нескончаемых строек. Всюду разбитые тротуары, проваленные мостовые, заставленные рядами машин. В новых постройках, правда, предусматриваются подземные автостоянки, но это не решает проблему в целом ввиду отсутствия крупных муниципальных стоянок, способных разгрузить улицы. Почему в любом иностранном городе предусмотрено огромное количество парковочных мест, а в российской столице нет? Неужели за прошедшие 20 лет нельзя было построить под Садовым кольцом развязочные парковки? Цинично разрушаются старые московские здания и подменяются чудовищными новоделами, безликими стекляшками, целые районы подвержены полному уничтожению.
Из окна своего кабинета в течение шести лет я наблюдал, как вокруг постепенно исчезала среда, и вырастали 14-этажные новостройки на улице шириной 12 м, в партерном районе, где застройка никогда не превышала пяти этажей. В свое время Илья Уткин замечательно написал, что город – это кора, которая имеет свой рельеф. Но когда появляется гигантский нарост, неестественное нагромождение – это уже болезнь. Тот же Нью-Йорк, несмотря на свои небоскребы, сомасштабен, благодаря тому, что там были предусмотрены широкие авеню. А роскошный, гигантский парк был задуман как легкие города. 
В Москве с зеленью дело обстоит плохо. За последние годы на месте промпредприятий не создано ни одной зеленой зоны. Все уходит под недвижимость – бизнес-центры, офисы, жилье, торговые комплексы. Все площади на Садовом кольце загромождены коммерческими объектами. Все свободные пространства планомерно уничтожаются, каждый кусочек города превращается в источник дохода. Город как пространство для жизни исчезает. Москва разбита на куски, и каждый инвестор на своем участке строит, не оглядываясь на окружающую среду, преследуя лишь личные интересы.
Взять, к примеру, Остоженку. Сейчас там строится 12-этажный комплекс, притом, что всем архитекторам, проектирующим в этом районе, не разрешали подниматься выше 7-го этажа. Получается, что государственные законы распространяются далеко не на всех граждан нашей страны. Нельзя так безжалостно уничтожать город, бесконечно качать из него деньги. Москву превратили в нефтяную скважину, где любое начинание имеет только одну цель – заработать как можно больше денег. 
На самой крошечной площади в Париже – небольшой оазис деревьев, кафе, два-три столика, сень, водопад – и уже хочется там находиться. Каждый квадратный метр города доставляет горожанину радость. А в Москве все больше заборов, невозможно зайти не в один двор, за каждым углом – охранники, горожанину остается довольствоваться лишь узкими коридорами улиц.
О городе думают сегодня только те, кто не ищет выгоды, - или пытаются как-то вклиниться в эту мясорубку, публикуют статьи, выступают по телевидению. Но страшный каток коррупции подминает все и вся. Если архитектору и удается добиться положительных результатов, то только в рамках интеллектуального и творческого альянса с заказчиком, который приходит к пониманию, что качественное благоустройство вокруг его комплекса, открытые пространства, скамейки, клумбы и фонтаны повышают статус объекта, привлекают больше посетителей, а значит, приносят дополнительную прибыль.  
В своей практике мне иногда удается уговорить заказчика на ландшафтные проекты, где большое внимание уделяется интересам города, включаются открытые зоны отдыха, променады, склоны. Есть и иной пример – небоскреб на Мосфильмовской. Изначально он должен был возвышаться на высоком холме, внутри которого разместились бы несколько подземных уровней, включая торговый центр. Весь холм – а это колоссальная территория – отводился под парк. Но заказчик отказался от всего. И у меня не было никаких инструментов воздействия на него. Зеленые территории были отданы под парковки – от гигантского парка осталось с десяток деревьев и полоска кустарника. 
Архитектор оказывается практически бессилен, хотя, конечно, обязан стоять на пути творящегося беспредела. Он работает в рамках своих возможностей, как правило, тщетно пытаясь найти общий язык с неграмотным заказчиком. И если в начале 1990-х гг. последний еще доверял российскому архитектору, то сегодня, соприкоснувшись с западной архитектурой, понял для себя, что иностранный архитектор выполнит проект лучше и качественнее, чем отечественный. И, как это ни печально, он прав. Недостаток образования, культуры, профессионализма, технического опыта, навыков правильной организации архитектурного бизнеса, незнание многих современных материалов, проблемы со вкусом и общее отставание как следствие особенностей исторического развития государства – вот основные причины неуспеха отечественного специалиста. Изменить сложившуюся ситуацию могут только законодательные поправки и высокообразованное общество. Пока не сменится поколение, пока не придут другие люди, воспитанные в иной среде, уставшие от цинизма и власти денег, ничего не произойдет. Пока власть не сдвинется от разговоров о восстановлении города к реальным действиям, ничего не изменится. Пока архитектуру не перестанут делать люди, ничему и никогда не учившиеся, не имеющие ничего святого, слившиеся в экстазе с заказчиком и подрядчиком, ничего не будет. Пока нас не перестанут убеждать, что вновь построенный «Военторг» – это хорошо, все останется по-прежнему. 
Архитектурные органы власти, так же как и отдельный архитектор, наталкиваются на непреодолимую стену. Все, что сегодня по силам Москомархитектуре – политика сдерживания. Один чиновник не может противостоять системе. Требования, предъявляемые к проекту Москомархитектурой, весьма условны. Если инвестор не захочет обременять себя «излишествами», он легко обойдет любые законы. 
Но ведь городскую среду должны формировать не инвесторы, а градостроители, в ведение которых создание таких механизмов, когда зеленый благоустроенный город с продуманным пространством, развитой системой транспорта, находящимися в пропорциональном соотношении с количеством жителей, был бы соизмерим с занимаемой им территорией. Выходя за пределы исторического центра, человек попадал бы в кольцо бульваров, площадей, озелененных территорий. 
Если вынести за пределы города правительственные структуры, Москва бы вздохнула. В здании Кремля можно было бы организовать самый потрясающий в мире музей. Вокруг – разбить огромный парк, сохранив в нем старинные здания и церкви. Отпала бы необходимость застраивать торговыми центрами всю центральную историческую часть. Можно было бы избавиться от жутковатых артефактов – как с нравственно-этической (Мавзолей), так и с эстетической точки зрения (творения З.Церетели). Если, кроме того, предусмотреть пешеходные зоны, устроить подземные паркинги, можно было бы превратить Москву в такой же красивый и уютный город, как Вена, Берлин или Лондон... 

ПРАКТИКА

МНОГОФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС “ПУШКИНСКИЙ САД”, квартал №243
Проектировщик: ООО “Сергей Скуратов architects”
Руков.: С.А.Скуратов 
ГАП: Д.А.Чернышев  
Архит.: А.С.Чернышева, Ю.А.Клевакин, Ю.Б.Левина, при участии: Н.А.Асадова, Е.В.Гуськовой, Н.А.Демидова, П.А.Карповского., М.А.Карасика, В.И.Стебенковой, А.А,Чурадаева, П.В.Шалимова.



   

Жилой дом в Тессинском переулке, вл. 2-6/19.
Проектировщик: Сергей Скуратов ARCHITECTS.
Архит.: С.А.Скуратов, С.А.Каминов, Н.А.Демидов, П.В.Шалимов.


  

С 17 по 20 мая в Софии прошла XII архитектурная Триеннале под эгидой Международной Академии архитектуры (Болгария) и Университета архитектуры, строительства и геодезии.
В рамках мероприятия были проведены авторские конференции мастеров современной архитектуры, форум «Архитектура XXI века», выставка-конкурс архитектурных и строительных работ, конкурс архитектурных изданий, выставка-конкурс дипломных работ студентов ведущих архитектурных учебных заведений, были представлены экспозиции различных стран мира, состоялась выставка членов IAA «Ведущие мастера современной архитектуры». Московским отделением Международной Академии архитектуры была организована выставка «АрхиМаркет».
Победителей конкурса архитектурных и строительных работ определяло международное жюри под председательством президента IAA Георги Стоилова (Болгария), в состав которого вошли Пьер-Андре Дюфетель (Франция), Манфреди Николетти (Италия), Брайан Спенсер (США), Юрий Платонов (Россия), Ахмет Вефик Альп (Турция), секретарь Лило Попов (Болгария).
Гран-при от Министра культуры Болгарии получил французский архитектор Жак Ружери за проект подводного музея в Александрии. Первым призом IAA награждена ассоциация Nemesis Studio, Италия. Первый приз Союза архитекторов Болгарии присужден болгарскому архитектору Владимиру Михову. Университет архитектуры, строительства и геодезии первым призом наградил австрийскую команду Skyline Architekten – Viena.
Участники из России также были отмечены почетными наградами. Специальный приз Американского архитектурного института получила мастерская А.Гинзбурга, представившая проект многофункционального жилого комплекса. Специальным призом мэра Гренобля (Франция) был отмечен многофункциональный комплекс А.Воронцова. Наградами мэра Вены (Австрия) и мэра г. Чарлерой (Бельгия) были премированы А.Петухов за оперный театр в Нижнем Новгороде и Р.Аликов за мемориал в Беслане.
Союз архитекторов России специальными премиями отметил работы компании Jourda architects (Франция) и канадского архитектора Д.Кардинала.

Президент МААМ, академик Ю.П. Платонов комментирует результаты Триеннале.
 У микрофона - академик Ю.П.Платонов  на открытиии российской экспозиции в Софии "АрхиМаркет".
Всемирной архитектурной Триеннале в Софии уже более двадцати лет. На состоявшейся в этом году выставке «Интерарх» помимо множества проектов внимание участников привлек ряд теоретических докладов, в частности, Денниса Шарпа об английском авангарде, расширившего наши знания, сводившиеся к деятельности Б.Любеткина и группы «Тектон».
В этом году выставка отличалась большей сдержанностью. Наряду с признанными мастерами появилось немало молодых архитекторов, новых имен. Выставились объединения мастерских – например, итальянская ассоциация Nemesis Studio, в которую вошло несколько персональных бюро, продемонстрировала десятки прекрасных работ в диапазоне от градостроительных до камерных объектов, что, замечу, так не свойственно современной российской поточной штучности. Итальянцы покорили своей экспозицией.
Отличие Триеннале – невероятная многоязычность. Хотя деконструктивизм, к примеру, практически отсутствовал, если не считать нас, а также белорусских и казахских проектов. На предыдущей Триеннале движений, следующих в фарватере, полемизирующих или отталкивающихся от творчества Захи Хадид, было не в пример больше. Сегодня в западной архитектуре эта волна сошла на нет, что, вероятно, связано с кризисом, но скорее не с финансово-экономическим, а с социально-психологическим, когда неустойчивость развития выдвигается на главные роли.
Недавно я прочел книгу С.Хан-Магомедова об Андрее Бурове, с которым мне довелось быть тесно знакомым, благодаря чему я мог оценить точность свидетельств автора, отмечающего, что А.Буров одним из первых пришел к осознанию необходимости отхода от конструктивизма и функционализма. Автор связывает это движение с проецированием языка классики на конструктивистскую логику пространства. Отечественная историческая наука все меряет датами принятия политических решений. На самом же, деле искусство живет иначе, выходя за рамки социально-политической истории. Это абсолютно советский, казарменный взгляд на вещи, окаблученный императивом жить от пленума до пленума. Мы до сих пор вгоняем свою историю в это прокрустово ложе. Хотя прямого проецирования не получается, даже в периоды тоталитарного правления, инквизиций и т.п. возникают уникальные произведения искусства.
Подсознательно на выставке можно было уловить дыхание кризиса, но, повторюсь, не экономического. Это реакция на стремление обрести стабильность. Сами архитектурные позиции – образные и стилистические – весьма разнообразны, но в целом общий тренд можно охарактеризовать как тягу к тишине. В этом отношении особенно показательны работы французских архитекторов, и в первую очередь Ж.Ружери, раскрывающие гуманитарную тему, требующие созерцания, покоя, тишины. Ю.Палласмаа называл это архитектурой молчания.

 Подводный археологический музей в Александрии. Архитектор Ж.Ружери
На выставке можно было видеть яркие проекты из Белоруссии, Грузии, Украины. Особо выделил бы работы из Казахстана, в частности, одну из них, принадлежащую С.Матайбекову, – живую, динамичную, несколько провинциальную, но при этом генерирующую новый порядок, отталкивающуюся от галактического мироустройства –настолько она поражает масштабом. Хотя другая его работа несколько разочаровала – в удивительном горном пейзаже создана имитации горного окружения. Но ведь искусственный рельеф никогда не будет так же совершенен, как природный!
Обращаясь к российской экспозиции: специальным призом были отмечены работы А.Гинзбурга, А.Воронцова, А.Петухова и Р.Аликова. Бюро А.Воронцова было представлено несколькими планшетами, неудачно повешенными в разных местах. Внимание жюри сосредоточилось на его многофункциональном комплексе на месте здания бывшего СЭВА, были отмечены творческие находки автора в условиях сверхсложной задачи.
К сожалению, в основной экспозиции российских работ оказалось совсем немного. Дело в том, что у президента IAA Г.Стоилова возникла идея шире представить работы самого многочисленного отделения Академии, в результате экспозиция членов МААМ, над созданием которой работали А.Чернихов, М.Хазанов, Б.Некрасов, В.Савинкин и В.Кузьмин, была перенесена в отдельное здание – «Русский дом». Меня поначалу несколько смутило название выставки – «АрхиМаркет». В ответ на мои сомнения мне был представлен полный список значений слова «маркет» в переводе с разных языков и пояснение, что характерной особенностью значения слова «рынок» в русском языке является именно наличие пространственно-средового аспекта. Под рынком понимается свободное размещение торгующих и их товаров, элемент случайности, спонтанность, неабсолютность, отсутствие жесткого структурирования, свобода, или «архисвобода». Выставка ставила своей задачей показать все течения и направления развития архитектуры в России за последние 15 лет как результат процесса развития рыночных отношений, взаимодействия архитектора и заказчика. При входе в здание висели гигантские шпалеры, почти церковные по значительности. Экспозиция разместилась на россыпях картонных коробок из-под промтоваров, естественно раздобытых на месте – не из России же их вести. Дешево и эффектно. Сразу вспоминаешь итальянскую выставку в МУАРе, посвященную творчеству К.Мельникова – дизайн тогда делали тафовцы во главе с А.Ермолаевым. На коробках помещался портрет, творческая биография участника и проекты из его портфолио. Все это осталось за рамками конкурсной программы. Жюри оценивало только то, что вошло в основную экспозицию. Наши работы по странному стечению обстоятельств из нее выпали. Возникла обидная ситуация, ведь Г.Стоилов рассчитывал отметить премиями новые имена из России. Когда же делегация во главе с Л.Кокс прибыла в «Русский дом», то все очень удивились обилию и разнообразию «внеконкурсной» программы.

  

Прошедшая выставка и реакция на нее архитектурной общественности наглядно продемонстрировали, что искусство и архитектура, в частности – это потолок мира, который грозит вот-вот пойти трещинами. Не допустить его обрушения – задача, стоящая, в том числе, и перед нашей профессией.

 

...Когда мы учились в архитектурном институте, в нашей стране продолжалось активное строительство городов, и на вопрос молодых журналистов: «Что Вы мечтаете построить?» 99% студентов отвечали – город! Это была профессиональная мечта будущего архитектора. Шанс построить целый город выпадает крайне редко, и для архитекторов, вовлеченных в строительство новой столицы Казахстана, это настоящий подарок судьбы – спустя всего десятилетие они смогли отпраздновать юбилей построенного ими города.
Наш самолет приземлился в Астане на рассвете, и мы сразу поехали осматривать город, еще сонный, без машин и людей – своего рода макет в натуральную величину. Впечатление было странным. Не покидало ощущение гипертрофированного масштаба, искусственно завышенных размеров, удивляла разношерстность архитектуры и урбанистических решений. Но надо не забывать, что городу всего 10 лет, он будет развиваться, придут новые стили, новая архитектура.
Сегодня Астана, наряду с идеей, выдвинутой К.Курокавой, когда он при участии МААМ работал над первым генпланом города и выиграл конкурс, демонстрирует существенные преобразования в организации городского пространства. Связано это, прежде всего, со стремительным ростом населения. Генплан К.Курокавы был рассчитан на полмиллиона жителей, тогда как в настоящий момент в Астане их уже около 700 тыс. Поэтому идет работа над новым генпланом на 1,5 миллиона жителей. Но четкая и ясная структура, заложенная первым генпланом, дает возможность безболезненно преобразовывать и расширять город.
Трансформации выразились в урбанистическом эклектиктизме, который после выверенности вкуса европейских городов сначала вызывает архитектурно-культурный шок. Но стоило сдержать свои первые эмоциональные впечатления и внимательнее вглядеться в жизнь города и жителей, его населяющих, - и поверхностность первоначального мнения стала очевидной.
Прежде всего, осознаешь всю серьезность и ответственность решения, принятого президентом Казахстана в середине 1990-х гг. Перенос столицы в местечко, в советское время носившее название Целиноград и являвшееся сторожевой станицей, закрепил статус страны в ее новых границах, образовавшихся после распада Советского Союза. Геополитически это был гениальный ход мудрого главы государства, заботящегося о целостности своей страны и, таким образом, наложившего вето на возможные территориальные споры.
Далее на заданной генпланом матрице обнаруживаешь гипермасштабные сооружения, которые по странному историческому совпадению называются зданиями Двенадцати коллегий. Сразу вспоминается Санкт-Петербург, русское барокко и Российская Империя. Эти параллели несколько меняют первоначальное эмоциональное впечатление. Начинаешь понимать своеобразие казахского менталитета – когда видишь, как сотни, если не тысячи людей по берегам канала стекаются к знаменитой башне Астана-Байтерек, где на верхнем уровне вместо Корана и Библии находится отпечаток ладони первого лица государства, и каждый желающий может вложить в нее свою руку, тем самым приобщившись к его гениальности – этот языческий прием пользуется огромной популярностью среди казахов. Приходишь к пониманию того, насколько город чувствует и учитывает особенности своего народа.

  Из желающих прикоснуться к отпечатку ладони первого лица Казахстана в башне Астана-Байтерек выстраиваются очереди.
Между тем с высоты башни открывается красивая панорама. Меня как человека, который когда-то проектировал и строил в Туркмении, заинтересовали здания, расположенные на территории эспланады и напоминающие женские украшения из рубинов. Особенности городского ландшафта рождают фантазию о великанше, прогуливавшейся по городу и растерявшей свои бусы, серьги и браслеты. И это поэтичная картина мне близка куда больше, нежели то, что принято называть большой архитектурой.
В Астане заложено главное – столичный масштаб, возможность в будущем реализовать самую разную архитектуру, что редко встретишь в развитых странах, где доминирующие тенденции носят вполне определенный характер. Астана как будто говорит: «Здесь можно все!». Отсюда ее эклектичность. Здесь возвели свое творение американцы – такую «клюкву», на фоне которой Лас-Вегас кажется шедевром чистоты стиля, чуть дальше – постройки итальянских и немецких архитекторов. 
Русских в этом списке нет. Хотя в беседе с мэром Астаны, человеком высокообразованным, с интересом воспринявшим наши замечания и пожелания, обсуждались вопросы сотрудничества с российскими архитекторами. Имангали Тасмагамбетов радушно пригласил Международную Академию архитектуры к участию в будущих проектах. 
Послевкусие этой поездки оказалось куда более явственным, чем первое знакомство. Город, включающий старую часть – бывший Целиноград, который мы осматривали перед отъездом, показался уютным, почти домашним – со своим характером, историей, памятью...

 
Дворец Мира и Согласия.


Здание Правительства.


Астана-Байтерек.


Комплекс административных зданий АО НК «КазМунайГаз».


Дом Министерств на Главной площади.


Торгово-офисный комплекс "Гранд Алатау".

Фото: А.А.Чернихов
Опубликовано в "Вестнике МААМ"

Международный финансовый центр в Шанхае

В Китае с его почти полутора миллиардным населением в последние годы происходит беспрецедентное экономическое развитие, наблюдается интенсивная урбанизация, невероятное уплотнение городского населения и, как следствие – мощнейший взрыв строительства, и прежде всего, высотного. Проблема обеспечения граждан жилым и рабочим пространством, равно как и стремление продемонстрировать небывалую мощь государства, являются основными причинами появления в крупнейших городах страны все новых небоскребов.
Состоявшийся в ноябре 2008 г. по инициативе Совета по высотным зданиям и городской среде (CTBUH) ежегодный конкурс на «Лучшее высотное здание года» ярко продемонстрировал прочные позиции азиатских стран в высотном строительстве, предъявивших на рассмотрение огромное количество небоскребов высотой далеко за 400 метров. При таком положении вещей неудивительно, что звания «Лучшее высотное здание 2008» удостоился проект азиатского происхождения – международный финансовый центр в Шанхае (Shanghai World Financial Center – SWFC). Подведение итогов состоялась 21 ноября в Иллинойском технологическом институте, Чикаго. Выбирать членам жюри пришлось среди четырех финалистов: здание "Нью-Йорк Таймс", (Нью-Йорк), Лайм - стрит, 51(Лондон), Бахрейнский международный торговый центр (Манама) и международный финансовый центр (Шанхай). Как сказал после объявления результатов председатель комитета Т.Джонсон, премии CTBUH может удостоиться только самая выдающаяся и инновационная работа. Почему же выбор жюри пал именно на шанхайский небоскреб?

SWFC – одно из самых высоких зданий среди всех ныне существующих – небоскреб вознесся на 492 метра ввысь, от земли его отделяет 101 этаж. Шанхайский центр уже сегодня, спустя только несколько месяцев после его официального открытия, считают новым символом города, а потенциально – символом всего Китая, его небывалого экономического и культурного развития. Но, надо полагать, что жюри конкурса впечатлила даже не высота здания (пока финансовый центр в Шанхае второй в мире по высоте).
Проект центра был разработан японской корпорацией «Мори Билдинг» («Mori Building Corporation») совместно с нью-йоркской компанией Кох Педерсен Фокс (Kohn Pedersen Fox – KPF) – международной архитектурной фирмой, офисы которой располагаются в Нью-Йорке, Лондоне, Шанхае, Гонконге и Сингапуре. KPF - признанный мировой лидер в высотном строительстве. Их невероятное умение бережно работать с силуэтом города, гармонично врисовывая в его ткань крупномасштабные объекты, умело применять последние технологии и одновременно ориентироваться на принципы экологического и энергоэффективного строительства позволили ньюйоркцам добиться таких небывалых высот. Богатейший опыт KPF вкупе с японским рационализмом от «Мори Билдинг» спровоцировали появление поразительной формы и нетривиального дизайна Шанхайского финансового центра.
Решение о строительстве SWFC было принято еще в августе 1997 года. Воплощению замысла тогда помешал разразившийся азиатский финансовый кризис1997-98 гг. Однако в ноябре 2003 года работы по возведению гигантского комплекса возобновились. Одновременно, в свете последних требований, предъявляемых к современным финансовым учреждениям во всем мире, пришла мысль отчасти переработать первоначальный проект, согласно которому 94-этажное здания не должно было превышать 460 м. Спустя шесть лет компания «Мори Билдинг» увеличила его высоту до 492 м, а количество этажей – до 101.
Здание SWFC выросло в оживленном деловом районе Шанхая Пудонг (Pudong) – историческом средоточии промышленности и торговли. С развитием экономики промышленная отрасль здесь несколько уступила место умственному труду. Возникла необходимость в появлении современных деловых и финансовых центров, отвечающих духу времени. Невероятная свобода в проявлении творческого потенциала и применении архитектурных новшеств привлекла сюда архитекторов с международным именем, стремящихся реализовать свои профессиональные амбиции. Вслед за ними потянулись и инвесторы, готовые вкладывать средства в самые грандиозные проекты. Так, в районе Пудонг выросли здание HSBC, а чуть поодаль – телевизионная башня «Жемчужина». SWFC должен был стать новой и самой внушительной доминантой города. Муниципальные власти поддержали идею строительства в самом сердце Пудонга крупнейшего международного финансового центра, призванного обеспечить качественное обслуживание потребностей многонациональных корпораций, работающих на территории Шанхая.
Разноликое окружение района Пудонг, где каждое строение имеет свой особенный архитектурный облик, требовало от проектировщиков внимательнейшего к себе отношения. Дабы не внести еще большего разнобоя, объемно-пространственное решение нового небоскреба, по задумке архитекторов, должно было быть максимально простым. Пытаясь наладить диалог с главными контекстуальными составляющими района, первоначальный проект финансового центра, к примеру, предполагал круглое отверстие диаметром 46 м. в своей вершине как отклик на сферический объем соседней телевизионной башни.
Не менее важной представлялась попытка скрыть гипермасштабы здания, сделать его соразмерным относительно окружающей застройки.  Благодаря срежессированному перспективному искажению, при взгляде снизу башня постепенно вытягивается в изящную линию, разбавленную в самой вершине огромным сквозным отверстием. Таким образом, без особых усилий тяжеловесность небоскреба сменяется почти невероятной для таких габаритов легкостью. Основной объем комплекса ориентирован на общественный городской парк, запроектированный на смежном участке.
Помимо градостроительных особенностей Шанхая, необходимо было учитывать еще и менталитет горожан, их национальные традиции, ведущие свою историю с древнейших времен. Была осуществлена попытка создать объект, который был бы связан с аспектами китайской культуры, ее символикой, выраженной в абстрактной форме. Обозначить связь проекта с местными традициями казалось авторам крайне важным. Но надо учитывать, что отразить определенные особенности культуры в архитектуре высотного здания довольно сложно. Тем не менее, любой китайский небоскреб сильно отличается от американского или же европейского.
В первоначальном проекте архитекторы отталкивались от традиционных для Китая форм – квадрата (квадратная призма здания), символизирующего собой землю, и круга (круглое отверстие) – метафорического изображения неба. Однако этот дизайн вызвал множество споров, так как был воспринят скорее как символ японской мифологии (восходящее солнце на флаге Японии). Проект был пересмотрен: в окне появился мост, скрадывающий круглые формы. Однако и это не удовлетворило население и городские власти. После возобновления строительных работ в 2005 году круг был заменен на окно в форме расширяющейся кверху трапеции. Квадратное основание вытянулось в призму, сформированную двумя широкими дугами, что образовало витиеватые пересечения кривых и прямых линий, создавших в итоге выразительную геометрию здания: оно словно закручивается по спирали.
Основная идея здания, как связующего элемента между землей и небом, сохранилась и в переработанном варианте. Взаимодействие между небесным и земным мирами служит обоснованием формы и структуры Шанхайского центра. “Космические дуги” подчеркивают высоту строения, поднимающегося от земли ввысь. Завершение в виде огромного отверстия – это своего рода дверь в небеса, которая, расширяясь кверху, венчает композицию здания мостом, перекинувшимся от одного угла башни к другому. SWFC производит впечатление внушительности и устойчивости. Несмотря на универсальность проекта, принадлежность его к месту, к китайской культуре очевидна, и этим объясняется его выразительность, скульптурность.
В своей творческой деятельности компания «Кох Педерсен Фокс», равно как и «Мори Билдинг» всегда внимательно относились к принципам энергоэффективного и экологического строительства. Здание SWFC продолжает эту хорошую традицию, в основе проекта - максимизация полезного действия, минимизация строительных материалов и модернизация эстетического облика. Коническая форма башни оптимизирует полезное действие. Фасад здания, конструкции, и механизированные системы работают как один организм: каждые тринадцать этажей башни объединены в модульные системы. Такой прием заметно облегчил и ускорил строительство и существенно снизил материальные затраты.
Стоит подробнее остановиться на конструктивном решении башни, которое эксперты неслучайно называют революционным. Конструкция здания позволяет выдержать 10-балльное землетрясение. Внезапное обрушение фасада практически невозможно.
Оптимизация формы и функций стала главной задачей проекта. Чистота внешних форм башни противоречит сложности ее внутреннего содержания. Пересмотренный после приостановки строительства проект явно выигрывает по своим техническим показателям. Упор на экологичность, экономичность, технологичность и безопасность строительства подсказал гениальное и простое решение. Увеличение высоты почти до пятисот метров стало поводом облегчить каркас башни, одновременно усилив силу его сопротивления ветровым нагрузкам, нарастающим по экспоненте с высотой строения. Небоскреб – это, по существу, гигантская консоль, «раскачивающаяся» над землей. Силы ветра воздействуют на него даже больше, чем земное притяжение. Поэтому первостепенной задачей инженеров было уменьшение давления ветра, и особенно на верхние этажи здания.
Конструкция позволяет сопротивляться ветровым нагрузкам благодаря эффективной специально разработанной для данного проекта системе диагональных опор, которые устанавливаются под углом между внешними стенами здания и его внутренним стержнем, ядром, представляя собой своего рода распорки, установленные через определенные интервалы. Каркас из колон, диагональных стальных креплений, опор и центрального стержня позволяет надежно удерживать всю конструкцию. Нагрузки перераспределяются по всей поверхности здания. Сила сопротивления стен по всему периметру значительно увеличивается. Уменьшению нагрузок ветра немало способствует и трапециевидное отверстие в вершине башни. Все вместе это позволило уменьшить вес здания более чем на 10 % , привело к сокращению его стоимости, обеспечило более быстрое строительство, и значительно уменьшило расход материалов, сделав здание более безвредным для окружающей среды.
Коническая форма башни функционально оправдана: основанную часть ее занимают офисы, прямолинейную вершину – гостиничные номера. Сами авторы называют свой небоскреб «вертикальным городом». Разнообразие предлагаемых услуг нового международного финансового центра способствует динамическому развитию Подунга как делового района, а также создает условия сотрудникам центра для приятного времяпрепровождения после работы. Первый уровень Шанхайского центра – до седьмого этажа – отдан под торговые площади. Следующие семьдесят этажей занимают ультрасовременные офисные помещения. В вершине башни поместились комфортабельные гостиничные номера, всего их 174, и поднимаются они до 93 этажа. Это одна из самых высоких гостиниц в мире, и можно себе представить, какой захватывающий вид открывается из окон ее номеров. На самом верху, на высоте 474 м., устроена открытая обзорная платформа – тоже самая высокая в мире – откуда взглядом можно охватить весь многоликий пестрый пейзаж Шанхая. Помимо обзорной площадки, там размещается выставочный зал, подвесной мост с раздвижной стеклянной крышей и на самом верху — узкая прогулочная галерея. Смотровая площадка на 100 этаже появилась в окончательном переработанном варианте дизайн-проекта небоскреба, когда авторам пришлось оказаться от круглого отверстия.
SWFC предлагает стандартный набор услуг в виде конференц-залов, ресторанов, медиа-центра, предоставляющего последнюю информацию из мира финансов, культуры и искусства и т.п. Вокруг башни разбит городской парк, под которым устроен вместительный подземный паркинг. Таким образом, проектом сохраняется городская растительная среда, зеленый оазис, предлагающий сотрудникам и горожанам здоровый образ жизни в сердце кипящего города, а в качестве компенсации – максимальное эксплуатирование подземного пространства.
Доступ в здание обеспечивают сразу несколько отдельных входов, ведущих в гостиницу, офисы, либо торговый комплекс. Предусмотрены обзорные лифты (всего их 31), поднимаясь в которых посетители могут любоваться городским ландшафтом.
Весь небоскреб, включая постамент, выполнен из стекла. Для фасадного остекления выбрали ламинированное стекло с ПВБ-пленками из-за оптических и акустических характеристик, безопасности и энергосберегающих свойств. Наружные панели состоят из стеклопакетов, несущие – из стеклянных панелей. Стекло выбрано особое: изнутри оно абсолютно прозрачное, а снаружи – с жемчужно-серебристым отливом.
В ходе реализации объекта, когда стало ясно, что башня остановится на высоте 492 м., со всех сторон стали поступать предложения добавить шпиль, чтобы превзойти по показателям Тайбей – самую высокую башню в мире. Однако архитектор Уильям Педерсен и разработчик Минору Мори отказались от этой идеи наотрез, отдав предпочтение чистоте формы.

Высотное строительство сегодня чрезвычайно эффективно. Одно здание, занимающее минимум площади, способно обеспечить рабочим пространством огромное число людей. Человек уже давно пришел к мысли, что будущее урбанизма связано в первую очередь с высотным строительством. SWFC –образец города в городе со своей инфраструктурой, обслуживанием, самообеспечением, демонстрирующий беспрецедентный ассортимент функциональных возможностей для бизнеса, экономики, культуры. При статусе делового комплекса в здании не забыты и общественные программы: доступные для горожан парк, обзорная площадка и т.д. Появление такого значимого объекта вполне позволяет Шанхаю претендовать на роль крупнейшего и влиятельнейшего азиатского экономического центра. Добавьте ко всему этому еще и новационное конструктивное решение, открывающее далекие перспективы высотному строительству, и становится понятным решение жюри, назвавших международный финансовый центр в Шанхае лучшим высотным зданием года.
  


опубликовано в журнале "Высотные здания"
 

Н.М.Демин, руководитель мастерской Н.Демина (Киев) для Ежегодника Международной Академии архитектуры:

Негативное влияние строительного бума 90-х гг. на городской ландшафт в крупных мегаполисах, таких как Киев, Москва и ряд других городов с большими объемами жилищно-гражданского строительства, в наибольшей степени проявилось в исторических центрах. Связано это, главным образом, с резким падением градостроительной дисциплины, утратой традиционных рычагов управления и главное – с размыванием моральных принципов в обществе и профессии. В профессиональном арсенале существует ряд отработанных приемов, в том числе и архитектурных, обеспечивающих уплотнение застройки при одновременном сохранении (а желательно и увеличении) пространств, занятых элементами природного ландшафта – зелеными насаждениями. Один из них был предложен Ле Корбюзье еще
в 30-е гг.: повышение плотности жилого фонда за счет наращивания этажности при одновременном уменьшении процента застройки и, соответственно, увеличении незастроенной поверхности. Следующая концепция принадлежала И.Фридману, который разработал идею дальнейшего развития города над поверхностью существующей застройки (Париж). В противовес этому позднее было предложено использовать подземное пространство.

Библиотека Parque Espana построена в городе Медельин, в районе Санто-Доминго, Колумбия. Медельин иногда называют городом вечной весны, хотя история его не сказать чтобы очень уж поэтична. Именно этот город в 1980 – 1990-е гг. стал центром наркоторговли под предводительством Пабло Эскобара. После его гибели в 1993 г. правительство страны приложило немалые усилия, чтобы остановить беспорядки и террор и вернуть городу статус культурного центра Колумбии. Однако инвесторы не спешили вкладывать средства в строительство, а туристы опасались посещать колумбийские достопримечательности. Переломным моментом стало строительство нового культурного центра, который многие колумбийцы уже сегодня считают символом возрождающегося города.



Здание библиотеки возвышается над Медельином подобно маяку, заметному из любого уголка города. Однако не каждый случайный прохожий опознает в трех базальтовых темных валунах на вершине холма новый медельинский культурный комплекс. Такого эффекта восприятия своего творения, видимо, и пытался добиться колумбийский архитектор Джанкарло Мадзанти (Giancarlo Mazzanti). 
Медельин – второй по величине город в Колумбии, после столицы Боготы. В конце прошлого столетия Санто-Доминго считали одним из самых опасных районов во всей Латинской Америке. И хотя сегодня ситуация заметно улучшилась, Медельин – это все еще обедневшее и неблагополучное место. Здесь преобладают произвольно выстроенные невысокие дома, перемежающиеся узкими кривыми улочками. В таком соседстве выросла библиотека Parque Espana – образец современной архитектуры, контрастирующий с безликой окружающей застройкой, и одновременно гармонично увязанный с яркой зеленью природного ландшафта. 
Строительство комплекса общей площадью без малого 4 тысячи кв.м. заняло чуть более двух лет. Как рассказывает сам Дж.Мадзанти, на стадию проекта ему было отведено только три месяца. Официальное открытие состоялось в марте 2007 г. На торжественной церемонии присутствовал не только президент Колумбии Альваро Урибе Велес, чем уже подчеркивается значимость события, но и испанский король Хуан Карлос I с супругой, принимавший активное участие (отчасти и финансовое) в строительстве библиотеки. Отдавая дань уважения испанскому правителю, колумбийские власти приняли решение назвать культурный центр именем его страны - "Biblioteca Parque Espana". 
Для воплощения грандиозного замысла городским властям пришлось снести порядка полутора сотен жилых домов, а их жильцам предоставить новую жилплощадь. 
Сооружение составлено из трех многогранных различных по высоте призматических объемов, напоминающих окружающие их скалы. Грани неравномерно скошены. Издали валуны производят впечатление массивности и грубости, однако, с более близкого расстояния обнаруживается легкость стен, облицованных каменными плитками разных фактур и оттенков, всю нагрузку берет на себя невидимая для глаза стальная конструкция. 
Небольшие квадратные и прямоугольные окна нерегулярно сгруппированы по оси и диагонали здания безотносительно к расположению внутренних помещений. Издалека они походят на слои выступивших на поверхность известняковых пород. Дневной свет проникает внутрь также сквозь атриумные фонари. Несмотря на то, что здание построено совсем недавно, на фасадах его уже различимы признаки старения: соляные разводы, повреждения и подтеки вокруг окон. Связанные с проблемами городского строительства, они не искажают замысел архитектора – напротив, способствуют формированию ауры мистической древности.
В трёх объемах, объединённых на уровне земли общей платформой, обшитой деревом, разместились аудитории, культурный и информационный центры, библиотека с читальными залами. На эксплуатируемой кровле устроена смотровая площадка, откуда открывается панорамный вид города. Внутри здания тема органической архитектуры получает развитие. В интерьерах преобладают светлые тона, несущий каркас открыт взгляду посетителя: под потолком – сетка стальных окрашенных в белый цвет труб.
Спорадически расположенные оконные проемы вносят во внутреннее пространство случайные лучики дневного света. По замыслу архитектора, таинственность как следствие игры света, и вместе с тем теплота интерьеров призваны отрешить посетителей библиотеки от мира действительности, погрузив его в иную, невсамделешную реальность. 
Д.Мадзанти использовал самые простые материалы: каменную плитку (в основном, из черного сланца) для облицовки стен, которая часто применяется при строительстве в Боготе. В интерьерах предпочтение отдается светлым породам дерева (дуб, сосна) и разноцветному стеклу.
Культурный комплекс связан с городом канатной дорогой – экологически чистым и надежным видом транспорта. Единственное неудобство ее в том, что она соединяет лишь два пункта назначения.

На сегодняшний день "Biblioteca Parque Espana" – это самый значимый объект, построенный в последнее время в Колумбии, хотя отнюдь не все колумбийцы считают его носителем национальной архитектуры. Тем не менее, библиотека стала первым шагом в преобразовании города, явившись центром притяжения не только для местного населения, но и для туристов, стремящихся своими глазами увидеть скалу, вбирающую в себя тысячелетний человеческий опыт.

Офисное здание в Бутиковском переулке в Москве
Генеральный проектировщик - ООО «Проектное бюро».
Архитектурная часть – ООО «Проект Меганом».
Архит.: Ю.Григорян, А.Павлова, И.Кулешов, Т.Лагодка, Ю.Гунина, Н.Татунашвили, В.Жеребцов.
Конструктивная часть - ООО «ГК Техстрой».
Инженерные оборудование - ООО «Проектное бюро».
Инж.: М.И.Кельман, Т.В.Лазарева.
Заказчик - ЗАО «Инпромтекс».
Генподрядчик - ЧК ОО «Соляриум Пропертиз Лимитед».
Проектирование: 2003 – 2006 гг.
Строительство: 2005 – 2007 гг.

Площадь участка - 0,22 га
Площадь застройки – 960 м2
Общая площадь – 9 085 м2
Строительный объем – 36 923 м3
Этажность – 6
Площадь озеленения – 508 м2
Количество парковочных мест – 91 м/м



На Остоженке в Бутиковском переулке по соседству c «Коппер хаусом» и «Черно-белым домом» С.Скуратова и меганомовскими «Домом в Молочном переулке» и «Кристалл хаусом» появилось еще одно здание от «Проект Меганом». В этом насыщенном архитектурном растворе возникновение очередного обращающего на себя внимание сверхобъекта могло сойти за перебор, превысить допустимую норму средового восприятия. Поэтому обозначившее себя легкое «облако эфира», как сами авторы называют новое офисное здание, можно считать осознанной реакцией, прежде всего, на урбанистические обстоятельства.

Оно построено между скуратовским «Бутиковским, 5» и строящимся в настоящее время по проекту АБ «Остоженка» офисным корпусом на углу Коробейникова и Бутиковского переулков. До последнего времени площадка пустовала. С юга к участку примыкает здание энергетического техникума, постройка начала XX в., вплотную к его границе подступают малоэтажные хозяйственные постройки. Под строительство нового 6-этажного здания был отведен лишь небольшой пятачок, отделенный от «Черно-белого дома» пространственным разрывом, где устроен въезд в подземный паркинг.
Еще в 2003 г. заказчик ЗАО «Инпромтекс» стал инициатором конкурса на разработку проекта офисного здания. По его следам была определена концепция будущего объекта, в основе которой – устройство сквозной щели-атриума между рецензируемым зданием и примыкающим к нему со стороны Коробейникова переулка строящимся домом. Тем самым решается проблема организации естественного освещения в обоих зданиях.
Сохранив в неизменности принятую ранее объемно-пространственную структуру, архитекторы «Меганома» создали образ дематериализованного объекта, в силу своей программной индифферентности подыгрывающего сложившемуся окружению. Новый объем как бы развеществляется, минимизируя не только сферу влияния, но и присутствие собственной персоны. Отсюда простая призматическая форма, цельность которой дополнительно подчеркивает чуть подрезанный – вопреки московским стереотипам вглубь участка – верх, благодаря чему открывается вид на колокольню Зачатьевского монастыря со стороны Крымского моста.
Монотонная статика фасадов артикулируется вертикальным ритмом солнцезащитных стеклянных ламелей – этот прием в данном случае оказывается вполне уместным, мотивированным как функционально, так и эстетически. Надетый на объем здания легкий кожух не доходит до первого этажа, отданного под кафе, открытое, в том числе, для горожан, что также работает на эффект парения. Из минимализма выразительных средств вытекает формульная чистота объекта.
Объем здания, следуя сложившейся структуре парцелляции, уходит вглубь участка, в переулок выглядывает его торец. Сюда же в Бутиковский ориентирован атриум с его просматриваемыми и с улицы, и со двора скульптурной лестницей, мостами-переходами и мощной пластикой скошенных световых фонарей. Тем самым он становится промежуточным – не вполне уличным, но и не внутренним пространством – качество, которое, наверное, и должно отличать входную зону с вестибюлем.
Стекло, которое человечество помнит еще со времен египетских фараонов, становится наряду с патинированной медью и юрским камнем важнейшим материалом в формировании облика Бутиковского переулка. Те самые вертикальные ламели из матового стекла, которые в функционирующем заселенном объекте должны располагаться под разными углами к плоскости стены, образуют своего рода геометрический растр, сообщая зданию скульптурность. Отражающие свойства стекла использованы здесь со всей изобретательностью. В узких строчках ламелей отражаются фрагменты соседних домов, небо с плывущими по нему облаками, уличное мощение. И если задержать взгляд, то здание и в самом деле начинает растворяться в городском пейзаже – «утекать».
В мировой практике жалюзи-ламели получили широкое распространение с начала 1990-х гг. Их способность сообщать фасаду открытый, незавершенный, стохастический характер была оценена по достоинству. Прием был немедленно эстетизирован. При этом, разумеется, совершенствовалась и утилитарная функция. В пасмурную погоду ламели можно расположить таким образом, что они будут увеличивать поток дневного света, а в солнечный день, напротив, создадут тень. Они не только позволяют контролировать проникновение солнечного света, но и способствуют поддержанию постоянной температуры и равномерного освещения внутри здания, а также ограждают сотрудников офиса от посторонних взглядов извне. Так что можно считать данный прецедент одним из первых энергосберегающих опытов в наших пенатах, где экологическая составляющая архитектуры до последнего времени упорно игнорировалась.

«Бутиковский, 7» – это истаявший в воздухе аккорд. Настолько, насколько это возможно после нувелевского Фонда Картье в Париже…


опубликовано в "АВ"

 

В апреле 2009 г. Московский «Фонд сохранения культурных ценностей» совместно с МАрхИ провели творческий конкурс-предостережение «Москва послезавтра» среди студентов 3-го курса.
Конкурсантам было предложено выполнить клаузуру на тему: «Футурологический прогноз градостроительного развития одной из центральных площадей Москвы»: Боровицкой, Трубной, Пушкинской или любой другой площади на выбор студента. Участники должны были попытаться творчески осмыслить и предложить свой взгляд на изменение архитектурного пространства Москвы в будущем, популяризировать идеи сохранения объектов архитектурного наследия и предостеречь от безвозвратной потери исторической среды.
Помимо смелых фантастических проектов градостроительного развития выбранного участка, авторам необходимо было обозначить собственную позицию: бережное отношение к сохранившимся памятникам прошлого либо полное изменение лица города.

Итоги творческого конкурса комментирует А.Б.Некрасов

Для выполнения весьма непростого задания участникам было отведено всего 2-3 дня, и я опасался, что они могут с ним не справиться, ведь для успешного осмысления будущего столицы нужно хорошо знать ее нынешние градостроительные проблемы. Кроме того, я всегда критиковал образовательную политику нашего института, не имеющего четкой социальной направленности. Мне претят периодически возникающие оптимистические проекты наших студентов с гигантскими масштабами и чересчур свободным отношением к объектам истории. Поэтому лично у меня были большие сомнения по поводу результатов проводимой акции. На деле же конкурс отразил явный поворот во взглядах студентов на будущее Москвы: были предъявлены сильные проекты-предостережения, которые показались мне интересны и с концептуальной, и с философской точки зрения. Их авторы представили, что ждет город, если он будет и дальше развиваться в нынешнем режиме коммерческого проектирования и строительства, когда архитекторы готовы выполнять волю заказчика вопреки всему, несмотря на то, что их учили беречь и сохранять город.
Основная масса представленных работ в качестве главной угрозы видит засилье города высотными зданиями, поглощение ими существующей исторической застройки. В этом отношении показательна клаузура, изображающая небоскребы Сити и на их фоне – увеличительное стекло, сквозь которое можно разглядеть стены московского Кремля. Его практически нет, как нет прежней Москвы.



Та же тема прослеживается в следующем проекте. Пушкинская площадь заслонена структурой новых внемасштабных зданий, за которыми едва различима старая архитектура. Передано настроение болезненного и грубого изменения столицы.



В данном проекте сохранены существующие здания, но на горизонте беспорядочно выступают безвкусные небоскребы, свидетельствующие о развитии тенденции необузданного высотного строительства. При этом летающие над площадью дирижабли и огромное количество зелени служат подтверждением того, что люди будущего пришли к осознанию необходимости бережного отношения к окружающей среде. Город буквально покрыт зеленью: деревья и кустарники заполняют все свободное пространство и даже крыши домов. Тем самым автор пытался изобразить предельно максималистский сценарий воплощения идеи города-сада. На первый взгляд, вырисовывающаяся картина кажется довольно странной, но с другой стороны, наблюдается попытка проследить развитие различных существующих ныне направлений.



Во многих работах нашла отражение обеспокоенность студентов транспортной проблемой. По предположению некоторых авторов, историческая застройка рано или поздно растворится в паутине транспортных сетей. Возникнут сложнейшие развязки, которые разрушат облик столицы, опутав ее кольцами скоростных магистралей. И это тоже отражение современных тенденций – вспомним хотя бы бульвар на Ленинградском шоссе, подобный Елисеевским полям в Париже, который был вырублен ради строительства автомагистрали.



Футурологические прогнозы студентов связывались также с проблемами экологии, обыгрывается тема глобального потепления. Пушкинская площадь практически скрывается под водой. Вместо дорог – каналы.
Были представлены и вполне реалистичные проекты, например, предложение соединения бульварного кольца через площадь с помощью широкого перехода.
Оказались затронуты самые насущные проблемы, к примеру, были предложены варианты композиционного завершения Рождественского бульвара. Речь идет о строящемся в настоящее время сооружении довольно странной и тяжелой архитектуры. Там, где прежде располагался общественный туалет, появился ресторан, блокирующий вид с бульвара на Трубную площадь.
Подводя итоги прошедшего конкурса, хочется сказать, что меня порадовал тот факт, что студенты уже на 3-м курсе оказались способны критически оценить опасность бездумного строительства в городе. Своими проектами они словно предупреждают, что нас может ждать совсем безрадостное будущее, если мы уже сегодня не предпримем конкретных шагов, если мы не пересмотрим отношение к своей истории, культурному наследию, если мы не научимся тактично и разумно реконструировать и реставрировать город, который, конечно, не может не меняться. Город – это живой и подвижный организм, но если он будет развиваться по намеченному сегодня сценарию, то вполне вероятно, что самые пессимистические прогнозы наших студентов могут сбыться.

опубликовано в "АВ"
 

Победителем конкурса "Детский сад будущего" назван проект архитектурного бюро "DMM_STUDIO".

    
Детский сад в плане представляет собой изогнутую пластичную форму, составленную из пяти цилиндрических объемов, подобно каплям воды плавно перетекающих один в другой. Связь между корпусами осуществляется посредством галерей-рекреаций.
Основная идея проекта – трансформируемость здания, позволяющая корректировать внутреннее пространство, расширяя его до гигантских размеров за счет объединения нескольких зон или, наоборот, дробя его на множество отдельных сегментов. Санузлы и коммуникации, не нуждающиеся в естественном освещении, располагаются в центре каждого корпуса, благодаря чему становится возможным вращение предусмотренных подвижных перегородок вокруг центральной оси блока. Таким образом, при необходимости без особых усилий можно организовать просторный зал для проведения детских утренников и праздничных мероприятий, а в остальное время использовать ту же площадь под нужды детей – в качестве небольших закрытых комнат (группы, методические кабинеты и т.п.). Расположенные по периметру здания помещения максимально насыщаются солнечным светом, поступающим внутрь практически со всех сторон.
Яркие фасады подхватывают заданную планом органическую тематику. Между хаотично расставленными разноцветными и различными по толщине колоннами (помимо эстетической привлекательности, они в первую очередь исполняют роль несущей конструкции), то обнаруживая их, то скрывая, «блуждает» извилистая стеклянная стена. Образуемые за счет ее отхода вглубь здания свободные участки заполняются островками зеленых насаждений.
На террасах, расположенных с внутренней стороны полукольца детского сада, и на эксплуатируемой кровле предусмотрены ограждения из гнутого армированного стекла. На эксплуатируемой кровле под навесом предполагается организовать игровой комплекс с каруселями, физкультурными и прогулочными площадками.
Проект предполагает следующее распределение помещений:
- Технический этаж: техподполье с коммуникациями и инженерными системами.
- 1-й этаж: входная группа, вестибюль, бассейн, группа временного пребывания, три младших группы, а также кухня с загрузкой. Доступ в здание для персонала и детей раздельный.
- 2-й этаж: четыре группы среднего возраста, административные помещения, актовый и музыкальный залы.
- 3-й этаж: прогулочная площадка, четыре группы старшего возраста.
- Кровля: игровой комплекс с каруселями и прогулочными площадками.

 

Новая башня 56 Leonard Street от Жака Херцога (J. Herzog) и Пьера де Мерона (Р. de Meuron) должна появиться в центре Манхэттена к 2010 году. Строительство 57-этажного жилого здания в виде хаотичного нагромождения разногабаритных стеклянных коробок, несомненно, станет новым словом в мировом высотном строительстве. Авторы претенциозного и неоднозначного небоскреба – швейцарская компания Herzog & de Meuron, на счету которой множество разнообразных объектов, отличающихся парадоксальностью балансирования на грани – между традиционностью и инновациями, функциональностью и эстетикой. Один из последних знаменитых проектов компании – Олимпийский стадион в Пекине, получивший название «Птичье гнездо». Именно благодаря своей разносторонности и способности сочетать несочетаемое, швейцарцы быстро снискали международное признание. Однако, несмотря на солидный возраст (в этом году Herzog & de Meuron отметила свое 30-летие), среди проектов компании до недавнего времени не было небоскребов. Башня 56 Leonard Street станет для швейцарцев первым опытом высотного проектирования. При разработке проекта небоскреба в Нью-Йорке архитекторы делали ставку в первую очередь на новаторство архитектурной концепции, пытаясь вдохнуть новую жизнь в знакомые и привычные формы и материалы. Башня должна появиться в историческом районе Манхэттена Tribeca между Church Street и Западным Бродвеем, в окружении строений XIX века: небольших особняков, старых промышленных зданий, высотных домов, расположенных на мощеных улицах. Однако, проектируя башню на Леонард-стрит, Ж. Херцог и П. де Мерон вдохновлялись отнюдь не образцами присутствующей здесь исторической застройки. Они постарались предложить собственную трактовку традиционного американского небоскреба. Помимо строений XIX века, эта часть Манхэттена пестрит совершенно неожиданными архитектурными приемами, деталями, резкими линиями, углами. Новое здание, по мнению его авторов, должно способствовать налаживанию диалога между представителями разношерстной архитектуры района.

Опубликовано в журнале "Высотные здания"

О коллекции

Морские раковины и коралловые рифы, экзотические цветы и гигантские пауки… Символизм и высокие технологии задают характер коллекции, фокусируя внимание на каждой модели как уникальной дизайнерской находке.

 

О компании

В 2006 г. компания LUMEN CENTER ITALIA, занимающаяся разработкой и производством светильников и осветительных систем, отметила свой 30-тилетний юбилей со дня основания. Первоначально офис предприятия располагался во Франции, но в 1987 г. был перемещен в Милан. В 2000 г. управление компанией перешло в руки Villa Tosca Design Management. Разработкой дизайна для Lumen Center  занимаются как известные дизайнеры, так и начинающие, отобранные через специализированный портал www.aedo-to.com, объединяющий более 5000 дизайнеров. В 21-ое столетие компания вошла с новыми идеями и неизменными принципами: восприимчивость к современной мысли и сохранение культурных и эстетических ценностей.

Anemone Дизайн: Франческо Джаннаттазио (Francesco Giannattasio). Металлическая подвесная лампа в виде цветка, дает мягкий рассеянный свет. Цветовой ряд – глянцевый белый и черный, бледно-зеленый, красный.

 

Coral Дизайн: Villa Tosca Design. Серия светильников: потолочный, настенный, подвесной, а также торшер и бра. Лампы, похожие на коралловый риф, выполнены из металла и стекла Pirex.

 

Fiatlux Дизайн: Аннибале Осте (Annibale Oste). Серия светильников из поликарбоната с приглушенным светом. Ребристая поверхность и конусообразная форма лампы напоминают морскую раковину.

 

Birillo Дизайн: Маурицио Марконато, Терри Заппа (Marconato & Zappa). Подвесной светильник из стекла Pirex. Прозрачный электрический кабель. Производится в четырех цветах:  черном, белом, хроме и матовом хроме.

Papermoon Дизайн: Альберто Фразер (Alberto Fraser) Настенный светильник.  Металл, окрашенный в цвет серебра или золота с эффектом патины, в совокупности с рваными контурами создают имитацию светящегося осколка лунного камня.

Опубликовано в журнале "Interior Digest"

В центре английского городка Уэст-Бромидж появилось здание с комичными кляксами цвета фуксии вместо окон, жизнерадостное и, на первый взгляд, не вполне серьезное. Новый общественный центр The Public выполнен по проекту английского архитектора Уилла Олсопа, известного своими эскападами, балансирующими на грани архитектуры, скульптуры и дизайна. The Public, вмещающий художественные галереи и общественный центр, призван вдохнуть новую жизнь в типичный постиндустриальный город близ Бирмингема.



Открытие культурного центра, естественно, не прошло незамеченным. Воодушевленные успехом власти города даже наметили дальнейший план по освоению близлежащих территорий: вокруг The Public предполагается возвести новые жилые дома и образовательные учреждения, напротив – торгово-развлекательный комплекс с кинотеатром. Как сложится их судьба в условиях финансового кризиса, неизвестно, история же самого общественного центра была непростой.
Сдача готового объекта намечалась на 2005 г. Однако из-за возникших финансовых трудностей строительство сильно затянулось. Почти на два года объект был заморожен. После возобновления работ он претерпел некоторые изменения. У.Олсоп был отстранен. Работу заканчивала другая, менее известная архитектурная мастерская. А после того, как центр был сдан, администрация довольно долго не могла определиться с порядком его эксплуатации, то и дело корректировалось его функциональное назначение, арендная стоимость помещений, размер платы за вход.
Однако несмотря на все трудности, включая постоянное вмешательство представителей разных государственных учреждений – от европейского Регионального Фонда Развития (ERDF) до Совета Искусств Англии, финансировавшего строительство, общественный центр в Уэст-Бромидже явился истинным детищем У.Олсопа – дон Кихота современной архитектуры, который в связи с перерасходом средств на строительство центра поставил под угрозу полного разорения собственную мастерскую.
Внушительное здание The Public зажато между кольцевой дорогой и торговым комплексом в самом центре города, неподалеку от Соборной площади. Уэст-Бромидж, где до недавнего времени какие бы то ни было культурные учреждения практически отсутствовали, остро нуждался в такого рода учреждении, и не только в связи с практической необходимостью – на фоне строгой и даже скучной городской застройки экстравагантное здание культурного комплекса должно было стать главной архитектурной доминантой, способной перевернуть привычный уклад провинциального города. Может, этим и объясняется экспериментальность предложенного архитектурного образа?
Призматический объем здания обшит темно-серыми металлическими панелями. Неприметная ровная поверхность его вдруг сменяется разноразмерными текучими оконными проемами в розовых рамах, которые сам автор называет «желейными конфетами». Архитектор вводит яркие цвета непринужденно, словно на лист бумаги случайно плеснули краской.
На этом эксперименты не заканчиваются. Обойдя центр, с другой стороны обнаруживаем на теле здания выступающие блестящие аморфные объемы. Один из них – округлой вытянутой формы У.Олсопом именуется «булыжником», а на самом деле больше походит на застывшую на полпути каплю воды. Эта глыба маркирует центральный вход в здание.
Второй металлический объем, набранный из скошенных под разными углами поверхностей, обшитых цинковыми листами, архитектором назван «носком». Здесь расположены выставочные залы. У.Олсоп во многих своих проектах как будто нарочно сбивает масштаб, вот и здесь – некоторые элементы: окна-кляксы, вход-капля и др. – напоминают увеличенные в размерах детские игрушки.
Интерьеры вторят экстерьеру: взрыв ярких цветов, самых невероятных форм, динамичное освещение и неземные пространства. Основная площадь отведена под художественные галереи, студии и залы заседаний. Первый этаж занимают кафе, ресторан, магазины, откуда до самого верха протянулся 250-метровый пандус. Он служит связующим звеном между галереями и офисными пространствами, которые также весьма далеки от привычного стандарта. Они подобны белым капсулам, по Олсопу – «лепесткам лилии», плавающим в разных уровнях. Именно плавающим, ибо они, как и некоторые другие элементы интерьера – тот же танцзал, подвешены на фермах и тросах к несущей конструкции и не имеют точки соприкосновения ни со стенами, ни с потолком здания.

У.Олсоп не будет У.Олсопом, если не сделает нечто из ряда вон выходящее. Он считает The Public одной из лучших своих работ – вопреки недоброжелателям, настаивающим, что это не архитектура. «Люди, которые слепо следуют правилам, плодят множество унылых зданий в этой стране», – замечает У.Олсоп. По его мнению, форма должна не просто следовать функции, она должна быть забавной, делать людей счастливее – как общественный центр в Уэст-Бромидже.

     

Опубликовано в "АВ"

 

10 марта 2009 г.  подведены итоги международного архитектурно-градостроительного конкурса на проект «Набережная Европы». Организаторами конкурса выступили Комитет по градостроительству и архитектуре, Комитет по инвестициям и стратегическим проектам и ООО «ПЕТЕРБУРГ СИТИ».

Из условий конкурса
Целью проведения конкурса является получение лучших архитектурных и градостроительных решений по преобразованию промышленной территории в историческом центре Санкт-Петербурга с последующей их реализацией.
Проект предполагает строительство многофункционального комплекса и Дворца танцев на территории площадью 99,416 тыс.кв.м в Петроградском районе Санкт-Петербурга. Комплекс состоит из пятизвездочной гостиницы, элитного жилья, торгово-офисного центра. Одним из ключевых элементов проекта является первая в Петербурге пешеходная набережная. Композиционной доминантой должен стать Дворец танцев, в котором разместится труппа театра Бориса Эйфмана.
Новый современный квартал должен естественным образом дополнить облик Санкт-Петербурга и стать логическим завершением в формировании историко-культурного и туристического ядра города.

Ситуация
Реконструкцию набережной предполагается осуществить в историческом центре Санкт-Петербурга, в Петроградском административном районе на месте бывшего Института прикладной химии (ГИПХ). Участок между Тучковым и Биржевым мостами ограничен проспектом Добролюбова, набережной реки Малая Нева, переулком Талалихина, западной границей площади Академика Лихачева вблизи Эрмитажа, Петропавловской крепости, Стрелки Васильевского острова.
Реализация проекта даст возможность регенерации промышленной территории, пребывающей сегодня в плачевном состоянии. Со стороны Невы открывается удручающий вид на полуразвалившиеся кирпичные дома, обнесенные сплошным забором. Экологи утверждают, что в связи с деятельностью института почва здесь сильно заражена – именно поэтому территория так долго пустовала. В случае реализации строительства «Набережной Европы» потребуется полная замена грунта.

Из протокола заседания жюри
К участию в конкурсе были приглашены творческие коллективы из пяти стран: проектное бюро «Евгений Герасимов и партнеры» (Санкт-Петербург, Россия) и «NPS Tchoban Voss GbR» (Берлин, Германия), Ж.Р.Монео (Мадрид, Испания), «Studio Mario Botta» (Лугано, Швейцария), «Студия 44» (Санкт-Петербург, Россия), «David Chipperfield Architects» (Лондон, Великобритания). По решению жюри победителем назван совместный проект архитектурного бюро «Евгений Герасимов и партнеры» (Санкт-Петербург) и студии Сергея Чобана «NPS Tchoban Voss GbR» (Берлин).


Проектное бюро «Евгений Герасимов и партнеры» совместно с «NPS Tchoban Voss GbR». Победитель конкурса.

Площадь участка в границах благоустройства 119 069 кв. м.
Площадь озеленения 9670 кв. м.
Площадь застройки 86 382 кв. м.
Общая площадь зданий 378 942 кв. м.
Общая площадь подземного пространства 105 135 кв. м.

Градостроительная концепция обеспечивает чёткое функциональное разграничение зон частного (отель, элитное жилье) и общественного (офисы, торговля, Дворец танцев) пользования, объединенных рекреационными пространствами, главные из которых - площадь Звезд Российского балета и Набережная Европы.
Ансамбль формируется в двух направлениях: вокруг Дворца танцев Б.Я.Эйфмана, расположенного в северной части участка, и вдоль набережной Малой Невы. Театр окружает традиционная для Санкт-Петербурга полукруглая площадь Звезд Российского балета, вокруг которой сосредоточены жилые и офисные кварталы, главным фронтом развернутые к воде. С запада от проспекта Добролюбова к площади подходит перекрытая прозрачной мембранной конструкцией торговая галерея.
Проект предусматривает прорезку в застройке, сквозь которую в северном направлении просматривается Князь-Владимирский собор, в южном – Исаакиевский собор. Главная ось площади ориентирована на шпиль Петропавловского собора.
Вдоль набережной, визави с Зимним дворцом, вытянулись неоклассические фасады зданий, объединённые общим композиционным принципом – центральный портал и боковые ризалиты.
В одном из жилых кварталов сохранена кирпичная башня винной биржи, оставшаяся от исторической застройки, где предлагается организовать многоэтажный жилой лофт для одной семьи.
Трапециевидное в плане здание гостиницы расположено со стороны Биржевого моста и служит своего рода порталом, предваряющим выход к Неве. Два высотных уровня набережной объединены широкой лестницей, спускающейся к воде, вдоль которой высажены деревья. Каждая из улиц, ведущих к реке, завершается скульптурной или декоративной композицией у кромки воды. Предусматривается возможность организации причала для прогулочных катеров.
Как подчеркивают эксперты, данный проект предусматривает меньше всего площадей на продажу. Одним из главных преимуществ проекта называется наличие свободного пространства, открывающего вид на Князь-Владимирский собор.



Жозе Рафаэль Монео.
Площадь участка в границах благоустройства 99 400 кв. м.
Площадь озеленения 42 975 кв. м.
Площадь застройки 56 425 кв. м.
Общая площадь зданий 285 127 кв. м.
Общая площадь подземного пространства 140 750 кв. м.

Геометрическая система Р.Монео характеризуется рациональностью и простотой, несмотря на наличие криволинейного начала. Комплекс составлен из крупных плавно очерченных блоков зданий, разделенных довольно узкими улицами. Объемы домов решены таким образом, что практически не заслоняют собой вид на реку из любой точки района. Пространства между домами полностью принадлежат городу, его паркам, садам и пешеходным дорожкам.
Специалисты оценили проект как эскизный и недоработанный.



«Studio Mario Botta».
Площадь участка в границах благоустройства 90 000 кв. м.
Площадь озеленения 32 000 кв. м.
Площадь застройки 40 000 кв. м.
Общая площадь зданий 254 000 кв. м.
Общая площадь подземного пространства 148 000 кв. м.

Проект М.Ботта отличается строгостью и четким геометрическим планом, отражающим историческую застройку города. В центре композиции – большая площадь. Диагональная пешеходная улица разрезает квартал надвое, отделяя жилую зону от общественной (магазины, офисы, театр). Между улицей и берегом расположены шесть треугольных в плане блоков, пять их которых – это жилые комплексы с террасами, шестой – отель. Такая конфигурация характеризует комплекс как единый архитектурный ансамбль, не выделяя отдельные здания.
Экспертов смутили размеры площади, а также размещение Дворца танцев с главным входом изнутри квартала.



«Студия 44».
Площадь участка в границах благоустройства 92 580 кв. м.
Площадь озеленения 10 185 кв. м.
Площадь застройки 54 200 кв. м.
Общая площадь зданий 401 855 кв. м.
Общая площадь подземного пространства 104 650 кв. м.

Работа Н.Явейна соединяет в себе, по его словам, "идеи трех Петербургов". Три площади плавно перетекают одна в другую. В основе проекта – расходящиеся лучами к Неве три главные магистрали. «Студия 44» предлагает непривычный для Петербурга вариант расположения зданий торцами к воде. Комплекс состоит из пяти жилых групп, четыре из которых обращены к Малой Неве курдонерами, приподнятыми на один этаж над уровнем набережной и превращенными в «висячие сады».
Набережная имеет трехъярусное построение: в нижнем уровне, у самой воды, запланирован причал для судов, средний – представляет собой пешеходную улицу, верхний – принадлежит жильцам. Из жилых дворов предусмотрены спуски к Неве с причалами для яхт.
У специалистов вызвали вопросы каналы, проникающие в открытые жилые дворы, и архитектура зданий, напоминающая новые кварталы в Хельсинки или Амстердаме.



«David Chipperfield Architects».
Площадь участка в границах благоустройства 134 697 кв. м.
Площадь озеленения 76 774 кв. м.
Площадь застройки 45 544 кв. м.
Общая площадь зданий 239 112 кв. м.
Общая площадь подземного пространства 175 524 кв. м.

В основе проекта Д.Чипперфилда – так называемая новая диагональная секвенция, каскад из трех спускающихся к Неве прямоугольных площадей, вокруг которых выстроены строгие – во избежание конкуренции с окружающей застройкой – кубы зданий.
Пространственное решение участка ввязывает Дворец танца в существующую систему оптических осей между городскими доминантами. Театр Б.Эйфмана занимает свое место в ряду главных архитектурных акцентов города. Здания, вытянувшиеся вдоль набережной, формируют ясный контур водного пространства. Д.Чипперфилд создает образ современных жилых палаццо, подобных дворцам на противоположном берегу Невы.
Диагональная пешеходная улица связывает Биржевой мост с Князь-Владимирским собором.
Сдержанность проекта понравилась экспертам, не вызвав ни существенных нареканий, ни бурных оваций.

 

Опубликовано в "Архитектурном Вестнике"

А.В.Боков, президент СА России, гендиректор ГУП МНИИП «Моспроект-4»:
Ландшафтный подход – это взгляд на то, что происходит вокруг нас, выросший и сменивший совокупность представлений, прежде связанных с понятием средового подхода. Когда здание сливается с природой, когда появляются новые технологии, сближающие процесс строительства с процессом роста, когда элементом здания становится растение, когда граница между внешним и внутренним действительно исчезает, причем исчезает, несмотря на климатические особенности, когда дом становится ландшафтоподобным, когда открытые пространства становятся не менее значимыми объектами проектирования, чем закрытые, когда тема ландшафтной архитектуры является даже не равной по своей значимости, а доминирующей, основной и более важной, чем тема создания отдельного дома, когда пространства между зданиями, разрывы, пустоты осмысливаются более тщательно, с большим уважением и интересом, чем сами дома – тогда можно говорить о ландшафтном подходе.